Сказанье Миромира: Истребители Зла Часть 2

И под свет лучей солнца вышла высокая стройная девушка, чьи глаза горели черным, а длинные волнистые волосы – карим огнем.

На ней была черная монашеская ряса с разрезанным рукавом, а также абсолютно открытыми ногами, что было крайне необычно. На голове - белый апостольник, на ногах - маленькие туфли, как у какой-нибудь скромной студентки.

Всю одежду незнакомки украшали золотые пряжки, пуговицы, цепи и прочие изделия. А в ее ушах - красовались серьги в виде больших крестов.

- Хах, и почему я вообще не удивлена? - проговорила вслух Шэна, видя, как монахиня с безумным оскалом на лице принялась расталкивать толпу перед собой, быстро пробираясь в сторону проповедника, что продолжал вещать на всю площадь, словно некий мессия, дурманя людям головы.

Монахиня очень быстро пробралась к первым рядам собравшийся вокруг помоста толпы. Там ее тотчас же попытались остановить рыцари, что охраняли глашатая, однако один из них внезапно упал долой, словно подкошенный, а второй, взвизгнув, блеванул какой-то склизкой синей жижей, охваченный страхом, бросился наутек.

В толпе вокруг статуи прошлась волна паники. Все крайне быстро протрезвели после безумных речей культиста и, последовав примеру стражников, охраняющих его - начали разбегаться кто-куда, не понимая, что происходит.

- Эй! Остановите ее кто-нибудь! – завопил не своим голосом проповедник, панично тыкая дрожащим пальцем в черноглазую монашку, которая уже взбиралась к нему на деревянным помост. – У нее нож! Нож!

- Что? Какой еще нож? – удивленно переспросила та, при этом искусно провернув в руке красивый обсидиановый ритуальный кинжал с красной рукоятью.

- Что?! Да что ты несешь, а?! – закричал батюшка, бросаясь наутек, понимая, что сейчас ему настанет конец.

Впрочем…

Не успел пробежать и с десяток метров, как почувствовал, что его схватили за полы рясы. Мгновение - и он уже лежал на земле. Монашка же с безумным оскалом взвалилась на него сверху, пригвоздив к земле его правую руку кинжалом.

Площадь разорвал крик ужасной боли.

Батюшка начал безрезультатно махать руками и ногами, пинаться и даже кусаться, лишь бы хоть как-то облегчить свои страдания, но все было толку.

- Тише-тише, малыш, ну чего ты так сильно плачешь? – безумно посмотрели на его черные, как сама ночь, глаза девушки. – Это ведь не так больно, как кажется!

- Что? Да о чем ты вообще говоришь, сука?! А-а-а!

Девушка провернула кинжал в руке культиста и площадь снова накрыла волна криков.