Раб тьмы

В палате стояло целых шесть коек, а пациент один, что непроизвольно вызвало в голове Агнессы один немаловажный вопрос. Медсестра спросила:

– Вы здесь совсем один?

– Да. Федя разве что зайдёт. Да полы вечером помоют. Всё. Больше никого.

– Других пациентов в отделении нет?

– Нет! Откуда у нас, в Тотене, сумасшедшие? Только меня можно таким назвать, да ведь только вампир на самом деле существует. Даже Федя признаёт, что я здесь сижу только для того чтобы он работы не лишился.

– Почему тогда палата третья?

– Я иногда прошу, чтобы меня переселили.

Я здесь десять лет провёл. Иногда тошно смотреть на одни и те же стены. Хочется посмотреть на другие.

В этот момент Агнесса даже немного прослезилась. Какой бедняга! Десять лет провести в одиночестве, и лишь ненормальный доктор твой единственный друг и собеседник! Да тут не только мух-пауков начнёшь есть! Медсестра искренне захотела хоть немного разбавить одиночество Виссариона, только не знала как, поэтому спросила первое, что пришло ей в голову:

– Где, говорите, прячется этот вампир?

Виссарион мгновенно засиял от счастья, даже начало казаться, словно его бледное лицо налилось здоровым румянцем.

Впервые за десять лет его хоть кто-то воспринял всерьёз. Руневский дрожащими от восторга руками крепко сжал карту и начал судорожно тыкать пальцем перед лицом Агнессы на точку на побережье.

– Вот! Здесь! Вот! Этот грот! Здесь прячется! Здесь!

Агнесса хитро улыбнулась Виссариону.

– Вампира же надо осиновым колом убить?

– Да! Думаю, да! Надо попробовать! Против него крест и чеснок не помогают – я пробовал.

Осиновый кол точно должен убить. Если нет, то вытащи его на Солнце. Я помню, как болезненно он реагировал на свет от керосиновой лампы. Это последний вариант. Свет точно должен его убить.

– Хорошо! Я завтра утром, на рассвете, когда только-только взойдёт Солнце, возьму осиновый кол и пойду в эту пещеру, – Агнесса ручкой обвела то место, куда указывал Виссарион.

Руневский чуть ли не зарыдал от счастья, что вдруг переполнило его в тот момент.

– Спасибо! Спасибо! Ты лучшая! Спасибо!

Неожиданно Виссарион крепко обнял Агнессу. Ей, конечно, было очень приятно, что она вызвала у бедного пациента такие бурные и светлые эмоции и смогла хоть на какое-то время разогнать, кажется, десятилетнюю апатию, но всё же ей стало не по себе, что её обнимает сумасшедший. Агнесса краем глаза заметила два необычных шрама на бледной шее Виссариона.