Последняя проклятая луна

«И я, кажется, даже понимаю чего именно»

- Что-то потерял? – если попробовать его заговорить, хотя ему, как я уже знаю, такое не нравится, может он и не поймет, что здесь есть кто-то помимо нас.

- Нет, … но мне кажется, что тут что-то изменилось. Будто бы кто-то двигал предметы или рылся в вещах.

- Не сходи с ума, Рей. Тут мебели почти нет. Небольшой комод, хлипкое кресло, больше похожее на стул, да кровать. Малюсенький коврик, подсвечник и занавески на окнах, все на своих местах. Ты просто на взводе из-за … , - я мгновенно затыкаюсь, ведь как я могу говорить о чем-то таком шокирующем, как о пустяке.

Мне кажется, что мы словно бы перешли черту незнакомцев и это дает мне право общаться с ним свободно и о чём вздумается. Но это не так.

Он замечает мою паузу и пристально смотрит в мои глаза. Он не зол, но видно, что все ещё не в духе.

- Возможно, ты права, - сухо отвечает он. Бросив взгляд на мое занятие, он добавляет: - Я не голоден, ужинай одна. Я пока буду пытаться устроиться.

«Небеса и звезды! Только не говорите мне, что он и в гостинице собирается спать на своей сумке вместо подушки и укрываясь плащом, как одеялом!»

- А я от тебя другого ответа и не ожидала.

Мы с тобой должны поужинать. Разве не стоит почтить его память трапезой? Кто-то же должен его оплакать, - не стоит говорить, так словно они все знакомы. - Какие у вас обычаи в подобной ситуации?

Надо быть с ним помягче, без моих неуместных шуток и беспричинных грубостей. Из-за того, что я долго была сама по себе, то стала обидчивой и капризной, как ребенок.

Я не настолько глупа или слепа, чтобы не заметить, что сегодняшний вечер его расстроил. Но со мной дела обстоят по-другому, если я увижу ведьму в беде, ничего во мне не дрогнет. Мне итак порядком досталось от своей же общины.

Хотя, никогда быть во всем уверенным и знать наперед.

Я не был с ним знаком, - он говорит, пододвигая кресло к кровати и садясь в него. Его голос звучит таким уставшим и спокойным, что мне даже жаль, что завела этот разговор.

– Но да, это один из наших и он был проклят.А как ты это понял? – робко спрашиваю я. «Ему стоит выговориться, а мне узнать больше. Я все ещё думаю, что же это и стоит ли ввязываться в чужую войну»

- Его глаза были почти навыкат и налиты кровью. Шерсть и после смерти стояла дыбом, а клыки на обеих челюстях неестественно удлинились. Запах уже нес мертвечиной и гнилью, словно он начал тухнуть еже при жизни. Точно так же выглядели и все наши погибшие.