Колыбель драконов

Скоро набрела на небольшую полянку, и прислушалась к тому, что происходило возле костра. Кувшин пришлось оставить, и я тихо стала красться к огоньку.

Потом послышались голоса, язык был незнаком. Поэтому прислушивалась к нему и пыталась понять. Мозг сразу воспринял команду и тут мне если честно поплохело, впервые за несколько дней. Ноги ослабли, а в голове зашумело и кольнуло болью, но оно того стоило.

– Дрейк посмотри кашу, вроде готова, – услышала я мужской голос и громко сглотнула.

Супертело это конечно хорошо, но есть очень хотелось, а еще помыться, одеться, крышу над головой и… много еще чего хотелось.

Чуть продышалась и стала красться дальше. Может удастся вещи какие–нибудь украсть. Выходить к мужикам не хотелось, много чего в голову им может прийти. Я-то убегу, а вот горшочек свой золотой бросать не хотелось.

Вдруг я почувствовала движение с боку и в тот же миг попалась в стальные тиски, над головой прошептал мужской голос:

–Ты кто такой? – и легко закатал меня в мой же плащ, взвалил на плечо и потащил к костру

– Вы смотрите кого я поймал, – раздался веселый молодой голос, и я полетела на землю тяжелым кулем, ударилась рукой, потому что не смогла сгруппироваться в плаще и тихо ойкнув, стала копошится на земле, чтобы приподняться.

– Ба, – раздался еще один голос, – Да это же баба.

– Будь вежлив Дрейк, – вторил ему другой голос, – Не баба, а дама, мы в землях храма, соблюдай заповеди богинь.

– Прекратите, – раздался третий голос, который спрашивал про кашу и от костра, поднялась высокая фигура.

Я замерла и притаилась, просчитывая, как лучше бежать, успею ли подобрать свой горшочек.

Судя по голосу, этот мужчина был старше и имел больше власти, потому что малолетки притихли, и стали наблюдать за своим командиром.

– Кто такая, – жёсткие пальцы приподняли лицо и наши глаза встретились. Я, конечно, понимала, что вид у меня плачевный и после копания в земле я была, как последняя замарашка, но увидеть в глазах красивого мужчины такое брезгливое отношение было неприятно.

Хотелось сделать какую–нибудь глупость. Я вытянула наконец–то руку и протяжным движением вытерла нос, громко шмыгая при этом. Потом чуть хриплым голосом, за время пения я научилась по–всякому говорить, что смешило неимоверно, и сказала:

– Так с деревни я, стало быть, с Верховенки, – так как говорили со мной на языке, который я выучила у первых встреченных людей, то и показывать, что знаю язык этих мужчин не стала.