КЕКСИК. Звёздное кафе

— Короче, я флаконы приготовлю и тебе дам, в таком количестве будешь их наносить, но не больше, а то, боюсь, посетители не оценят. А щас давай успокаивайся, раз говоришь, что там кто-то пришёл. Кстати, ты их пустила?

— А надо было? — выскочив из спальни, спросила Лисса, с осторожностью принюхиваясь к рукам, после чего на её лице образовалась глупая улыбка. — Мята!

— Мята? — шокировано повторила я и посмотрела, что за пакетик я пихнула в зелье. Ну конечно, два мешочка, один с порошком, а второй, вскрытый, с маркой, которую купил мой фамильяр.

Я рассмеялась, понимая, что кто-то остался без мяты.

Но погодите-ка!

Там же не порошок должен был быть, а трава засушенная. Неужели товар перепутали? Если это так, то за ним могут прийти, а у нас его больше нет. Остаётся надеяться, что не вспомнят или решат, что всё нормально. Главное, чтобы Кексик не вздумал плохой комментарий им оставить, а то с него станется.

Следующий день начался слишком быстро. Я, сонная и злая, стояла у плиты, готовя на нас завтрак.

Лисичка вертелась под ногами в своей второй ипостаси и жалобно поскуливала. Не хватало мне быть ведьмой с неконтролируемой силой, так Лисса оказалась такой же в некоем роде. Её вспышки перевоплощения могли случиться внезапно: от стресса, нервов, испуга и, как показывает практика, голода. Вот она и разбудила, укусив за бочок. Не серенький волчок сделал кусь, но проснулась я в тот момент мигом от неприятного ощущения.

— Вот скажи мне, как ты с такими перепадами работать будешь? — оглядываясь на неё, поинтересовалась я.

Она мирно села на попу, виляя хвостом, посмотрела мне в глаза и фыркнула, переведя взгляд на Кексика. Сейчас фамильяр лежал на лежанке во всё своё кошачье удовольствие. Его изменения происходили всегда непредсказуемо, поэтому эти два перевёртыша играли на нервах, как на музыкальном инструменте. Постоянно приходилось думать, как бы не спалиться с такими сожителями в кафешке.

Кексик пошевелил ухом и повернулся на другой бок вытягивая лапы.

Всю ночь кот выл механическим голосом, зато в кошачьей родной ипостаси наплевал на все и дрых. Так и хотелось подойти к нему и пинка дать, но понимала, что он обижен. Хотя кто на кого ещё обижаться должен.

Из скрытых часов вылетела кукушка и, пролетев по всей кухне, уселась ко мне на плечо. Она поворачивала свою головку то в одну сторону, то в другую и нерешительно заявила:

— Ку-ку, ку-ку.

— Шесть утра, — зевнула я, прикрывая ладошкой рот.