Рунист. Волчий венец

Единственное чувство, которое она сейчас испытывала – это стыд. Ей было стыдно за всё, что только можно – за то, что не смогла помочь семье, за то, что не испытывала горьких чувств по ним и за всё остальное. И если бы не заклинание Тиамат, то она и вправду бы сошла с ума и погибла бы от горя.

Её тихую скорбь прервал плеск воды, да ещё и такой громкий. Прямо перед её глазами по ночному небу «плавал» Звёздный Гиппокампус. Ночью он выглядел ещё более прекраснее, чем днем – его чешуйки и перепончатая грива светились, а из хвоста будто сыпались звёзды, но те не падали, а парили вокруг него.

Келпи вспомнил о своих гостях и вмиг прекратил кружить над водой, затем медленно направился к большой яблоне, под которой сидели его гости. Он начала кружить над головами Пандоры и Асмодея, прося тех подняться со своих мест. Когда те сделали так, как хотел конь, тот подлетел к девушке и опустился на землю, зазывая к себе на спину.

Асмодей слегка усмехнулся, поняв, что тот желает покатать на себе свою новую подругу, заодно показав ей своё великолепие.

Пандора медлила, но терпение Гиппокампуса было небезграничным, потому она медленно залезла к нему на спину, приговаривая про себя:

«Это не конь. Это не конь».

— Держись крепко, — сказал Асмодей.

Сразу же после напутствия Асмодея, Келпи тут же взметнулся ввысь.

Они парили мимо вековых дубов, мимо цветущих и сладко пахнущих яблонь, по полянам и над озером, едва касаясь воды. Волчица не последовала его примеру, не стала касаться воды.

Асмодей почувствовал присутствие ещё одного элементалиста. Обернувшись, мужчина увидел своего друга, стоявшего чуть поодаль яблони. Взгляд его был запечатлён на девушке, оседлавшей Звёздного Гиппокампуса.

— Почему не присоединился к беседе?

— Я пришёл только что.

— Хорошо, допустим. Почему не показался ей, когда она пришла в себя, но был рядом с ней всё время, пока она была без сознания?

Нон наконец взглянул на своего друга и вскинул бровь вверх, пытаясь всем своим видом обмануть Асмодея.

— Ты выдумываешь. Так совпало, ты и сам знаешь, что я был занят.

Глаза Дея сузились. Ложь он не только почувствовал, но и увидел. Как иначе, когда они знакомы с малых-малых лет. Однако он не мог понять, зачем Нон это делает.

— Нон, что творится в твоей голове? Почему увиливаешь от моих вопросов и почему ты так себя ведёшь?

На удачу Нона ему не пришлось придумывать ответ.