Рунист. Волчий венец

Все окна и балконы в дворца были закрыты, но лишь был открыт лишь один балкон – он находился Янтарной зале. Обычно здесь собирались члены Ордена двух ворон для обсуждения серьезных проблем: усиление охраны островов, проведение экзамена на звание «высшего элементалиста» и многие другие проблемы. Однако сегодня в Янтарной зале не было ни души кроме Асмодея, даже в лампах огни не горели. Да и в коридорах замка эльту никто не повстречался, во дворце будто остановилось время.

Проходя мимо зала, мимо десятки комнат, идя прямо к восточному крылу, он вышел к кабинету Тиамат – главного лекаря замка.

Он не стал церемониться – стучать в дверь, просить разрешения войти, он просто открыл её и прямо с порога задал Тиамат вопрос, интересовавший его весь сегодняшний день:

— Когда разрешение дашь? – спросил он, походу садясь на деревянный стул.

— А поздороваться? Спросить нужно! Можно ли войти тебе, нахалу такому?

Ответ не заставил себя ждать:

— Ты меня всегда пускаешь, даже если занята.

А чего так нервничаешь? Будто бы я помешал твоим тайным встречам с каким-нибудь ухажёром и тебе пришлось по-быстрому прятать его в своем шкафчике, м? — спросил Асмодей издевательским тоном.

Только произнеся эти слова, мужчина опомнился, но было уже поздно – взгляд Тиамат сделался озлобленным.

— Негодяй, да что ты несешь?! — прокричала эльтийка, замахиваясь синей папкой на своего гостя. Впрочем, она почти сразу поняла, что это плохая идея и попыталась унять свой гнев.

Сев на своё кресло, обитой чёрной кожей, она достала другую папку – белого цвета и протянула её Асмодею.

Злость быстро покинула её, а взгляд сделался просто опечаленным.

— Читай. Можешь взять с собой. Не забудь её вернуть мне.

Ничего ей не ответив, он взял папку и начал её листать.

— Она здорова, полностью восстановилась. Шрамы я тоже убрала. В физическом плане все хорошо – ест за троих, как и любой другой Волк. Да вот похоже, что она страдает не физически… Ни одно заклинание ей не поможет в таком случае.

Протянула Тиамат, подождала минуту и снова продолжила:

— Она подавлена – ни с кем не разговаривает и не выходит из комнаты, изредка грабит кухню и действует на нервы поварам. Я помню её совершенно другим ребёнком. Сейчас, конечно, она уже не ребёнок. Да и пережила немыслимое. Я считаю, что ей нужно отвлечься от всего произошедшего хоть немного.

— Потому я пришёл сюда.