Шут и его жена

Князева игрушка должна уметь читать. Это же так смешно – когда шут читает научные трактаты, позвякивая колокольчиками. – И он дёрнул себя за волосы, скривив губы трубочкой. И Нири снова показался в нём отблеск безумия. И в то же время в его голосе слышалась боль. Такая явная и неприкрытая, что Нири даже стало не по себе. Может Мик и говорил, что смирился и никем иным быть не мечтает, но боль его кричала о другом.

А еще Нири вдруг задумалась – кем же он был до того, как угодил к князю, если не сломался за столько лет?

- А кем ты был до… до того, как попал к князю? – Тихо, но всё-таки твёрдо спросила она.

- Я не помню, - неуверенно пожал плечами Мик.

- Как это? Совсем ничего не помнишь? – Что-то странное.

- Совсем, - он покачал головой.

- Сколько же тебе лет было?

- Не помню. Думаю, лет десять.

- Тогда ведь ты должен что-то помнить! – Да не может такого быть! Он лжёт ей? Но зачем? И Нири внимательно посмотрела на Мика, но он сидел, растерянно глядя в пустоту. Словно потерянный маленький мальчик.

- Я совсем ничего не помню. Никаких даже смутных воспоминаний. Ничего. Словно стена. Только уже этот замок и темницу князя.

Не лжет. Нири была в этом уверенна. И её вдруг накрыло горячей волной жалости. Если бы она забыла отца, потеряла бы краткие воспоминания о матери, умершей слишком рано, забыла своё детство, радость от первой похвалы отца, первый танец с соседским сыном, поездку в столицу, советы отца и разговоры с ним по душам, прочитанные книги, словом всё, что составляло её существо, как бы она смогла жить дальше? А Мик смог.

- Что ты читаешь? – Тихо спросила она.

- Легенды, - Мик закрыл книгу и повернул ей, чтобы она увидела ярких разлетающихся по обложке птиц.

- Почитай мне, пожалуйста, если тебе не сложно, - несколько секунд молчания, а потом Мик вскочил на ноги.

- Конечно, не сложно, о чём речь, - и улыбнулся ей.

Мик читал правильно, а ещё его голос звучал необыкновенно красиво, да так, что Нири заслушалась. Казалось, что не было больше шута.

Перед ней сидел сказитель, бард из тех, что странствуют по дороге и под медленное перебирание струн нараспев читают стихи или рассказывают истории. Это было очень необычно и красиво. Легенды словно оживали под его чарующим голосом.

Нири опомнилась только тогда, когда за окном потемнело так, что Мик уже не мог читать. Он закрыл книгу и устало потёр глаза. И она вдруг спохватилась:

- Ты, наверное, устал.

- Да, есть немного, - не лукавя ответил Мик.