Наследница древней магии

Но этому дню не суждено было закончиться столь мирно.

Я уже поднялась и свернула в то крыло, где находилась моя спальня. Меня действительно начинало клонить в сон. Даже мысль вернуться в то укромное место, которое мне показала Энни, и продолжить наблюдение за танцевальным залом больше не прельщала. Отчего-то после отъезда Доминика Винтергардена это утратило для меня всякий интерес. Но задумываться о причине такой перемены я не хотела.

Внезапно что-то изменилось. Меня будто толкнули в грудь. Я остановилась, не понимая, что происходит.

Что за странная неизвестная сила вдруг повлекла меня в обратную сторону? Откуда она взялась?

Казалось, словно вот-вот произойдёт что-то страшное, и на то, чтобы это предотвратить, у меня совсем мало времени.

Развернувшись, я зашагала по полутёмному коридору. Меня будто что-то гнало вперёд. Тащило, как на аркане. Ведомая интуицией, я шла вперёд, всё ускоряя шаг. Почти бежала.

Но не успела.

Едва я коснулась ладонью двери в книжную комнату, как меня отбросило назад, и я ударилась о противоположную стену.

Воздух стал сухим и горячим, точно в пустыне. В ушах противно зазвенело, а из носа закапала кровь, пятная алым воротник и манжеты платья, когда я поднесла руки к лицу.

Я не понимала, что произошло, но уже понимала – что-то страшное. Я опоздала, не предотвратила это. Слишком быстро всё случилось.

Опираясь о пол, неловко поднялась на ноги. Дверь книжной комнаты всё ещё оставалось закрытой, но теперь из-под неё пробивалось свечение, которое не могло быть просто светом свечей.

Нет, это было что-то другое.

Открывать эту дверь, даже снова притрагиваться к её ручке не хотелось. Страшно. Но мне подумалось, что там есть кто-то, кому я ещё могу помочь, и я решительно потянула её на себя, ощутив под пальцами нагретый металл.

На первый взгляд, книжная комната выглядела такой же, как вчера, когда я встретилась в ней со своими нанимателями. Неужели всего лишь вчера? Однако затем я заметила, что несколько книг, прежде стоявших на полках, рассыпались по полу, а металлические детали мебели были словно оплавлены.

Но хуже всего оказалось то, что на ковре возле фортепьяно лежали двое. Они не шевелились. И не дышали – в этом я убедилась, когда, превозмогая страх, подошла ближе и коснулась безжизненно повисшей руки Лоры Милтон, перекинутой через тело её супруга, точно в минуту опасности она пыталась обнять его. Кожа на запястье молодой женщины была холодной, под ней не бился пульс. Её сердце остановилось.