Двуликая

Перепачканный краской фартук удивительно хорошо гармонировал с одухотворенным лицом своей хозяйки, – даже смогла затащить меня на бальные танцы. Но я продержалась всего год, а потом сбежала оттуда, сверкая пятками. Впрочем, дело было не в танцах. Я просто не хотела слушаться ее, – девушка горько улыбнулась, окинув взглядом картину, – я была ужасной племянницей, Уилл. Твоя мама не заслуживала такого отношения, и мне жаль, что я поняла это слишком поздно.

Он глубоко вздохнул и подошел ближе к сестре. Без лишних слов Уильям крепко обнял оцепеневшую кузину и прижал к груди.

Элли была ниже на целую голову, но это не спасло его костюм от краски на фартуке.

– Что ты делаешь, испачкаешься же! – она поспешно оттолкнула брата.

– Да и к черту, тебе щелчка пальцев хватит, чтобы это исправить. А на счет твоих слов… Ты не виновата, Элли. Мама знала, что такое трудный подросток. Я с 13 до 17 лет знатно мотал ей нервы, бунтовал и бесился, но ей это никогда не мешало любить меня и заботиться. Более того, когда я сам пришел к ней просить прощения за свои выходки, она оборвала меня на полуслове и заявила: “Я была стократ хуже тебя, сынок.

Мои родители повидали семь кругов ада, прежде чем я перебесилась, и это длилось почти 15 лет. Может поэтому они и не дожили до твоего рождения. Так что расслабься!”

– С… серьезно? – глаза Норы в тот момент стали похожи на два бездонных колодца, а щеки слегка побледнели, – наша милая и славная Эрика была бунтаркой?

– Еще какой! Она тебе не рассказывала?

– Не успела… Я не дала ей такой возможности, – девушка опустила взгляд, неловко переминая пальцы, – мы вообще редко говорили по душам.

– Значит теперь мне есть, что тебе рассказать, – он потрепал Нору по голове, хитро улыбаясь. Почему-то в таком формате вспоминать о матери было совсем не больно, даже наоборот. По-своему приятно.

Девушка скинула с себя фартук, щелкнула пальцами, и от краски на костюме Уилла не осталось и следа.

– Тогда пойдем прогуляемся, братишка. Хочу подышать свежим воздухом и показать тебе одно местечко, а по дороге ты мне расскажешь, чего я не знала о твоей матери.

Уильям с радостью поддержал эту инициативу. Ребята вышли на мощеную улочку и направились в сторону Садовой улицы. Климат в Питере напоминал Уиллу родной Лондон, а вот атмосфера немного отличалась. Неуловимо, но все же ощутимо. И парень сам не мог понять, что именно так привлекает и восхищает его в этих узких улочках и скоплениях памятников.