Двуликая

Как и ты – жемчужиной моей коллекции…” – он убрал руку.

– Спасибо, Дарк, – Элоиза не стала возмущаться, не смотря на оскорбленные чувства Норы, и улыбнулась ему в ответ, – увидимся после спектакля?

– Я как раз собирался спросить о том же, – его улыбка отдаленно напомнила хищный оскал, а в глазах сверкнуло жидкое золото, – позволишь проводить тебя до дома?

– И даже кофе угощу, если расскажешь еще что-нибудь о своих достижениях, – она подмигнула.

“КАКОЙ К ЧЕРТУ КОФЕ?!” – Нора вспыхнула от одной мысли, что сестра собралась и дальше заигрывать с этим типом, – “Изи, ты в своем уме?!”

“Хватит орать, я же не в отель его зову! От чашки кофе ничего плохого не случится.

И вообще! Ты очень хочешь домой к надутому Винсу?”

Нора немного притихла, хотя недовольство в ней усиливалось с каждым мгновением.

– Договорились, Элли, – Дарк усмехнулся и ушел за сцену, хотя не планировал покидать ее на весь спектакль. Он следил за ней издали, чтобы считать как можно больше информации. Что ее привлекает.

Что пугает. Какие вещи заставляют восхититься. И в чем ее слабость…

Пока волшебница наслаждалась спектаклем, в другой части города Винсент пытался погрузиться в работу с головой. Его одолевали неприятные мысли, странные предчувствия, и попросту злость. Отношения с Элли были похожи на огромные качели, висящие над обрывом. В одно мгновение он мог быть на вершине счастья, ощущая каждой клеточкой тела любовь рыжеволосой бестии, и это было приятнее любой авантюры, острее погони. Однако были мгновения, когда во взгляде и действиях девушки он угадывал боль и отторжение, и в такие моменты детектив чувствовал себя потерянным и одиноким.

Чтобы выяснить, что он делает не так, Винс неоднократно обращался к Уиллу за советом, но тот только разводил руками. Его можно было понять, в конце концов они жили вместе с сестрой не так много времени. Мёрдок физически не мог знать все ее мысли и причины перепадов настроения. Он старался помочь другу по-своему. Иногда звонил Элли, чтобы ненавязчиво узнать, как ее настроение, все ли в порядке.

Но сестра будто нарочно избегала разговоров о Винсенте, либо обходилась коротким “Все хорошо”.

Но “хорошо” было не всегда! Даже Уилл, наслушавшись жалоб друга, понимал, что с Элли происходит что-то непонятное.

– Я не знаю, друже, – повторял Мердок всякий раз, как они пересекались в баре после совместного дела, – мы с Элли близки, но не настолько, чтобы она посвящала меня в свои любовные дела.