Ты ведь поможешь мне, ведьма?

Ведьма звала к себе, а дорогу ей преграждал сам граф. Не зная кого слушаться, она пожала плечами и буркнула что-то вроде «я зайду потом как-нибудь».

- Да нет никакой очереди, все по записи, иди ко мне!

- Да не, я в другой раз, - крикнула баба и ускорила шаг.

- Ну если по записи, - виконт обернулся к ведьме, - то когда там у тебя ближайшее окошко? А, полагаю, сейчас!

- А знаешь что, - задыхаясь от злости ответила она, - у меня найдется для тебя окошко в никогда, никакого месяца, - она уже обернулась и готовилась отражать спиной очередную колкость парнишки, но снова обратилась к нему, - нет погоди, я все таки запишу, а лучше запиши еще и ты! На своем лбу «Идиот»!

Неожиданно для нее, его лицо стало слишком серьезным.

Только теперь ведьма разглядела в его глазах, что были рождены для радости, в уголках которых еще оставались маленькие складочки от постоянной улыбки, такую печаль и отчаяние, на которое, казалось, и не способен человек. Так смотрит благородный пес после того, как все человечество предало его, и он остался один на грани нашего и лучшего мира.

Ей нельзя было жалеть его.

Он наклонился и упер руки в забор, слегка перегибаясь за него, вглядываясь этими мученическими глазами старика в ведьму.

- Если после этого ты согласишься мне помочь, то я напишу «идиот» на себе хоть десять тысяч раз, - голос полный отчаянья, совершенно не тот, которым утром он обращался к Доасинье и совершенно не тот театрально-веселый, что был с ним буквально минуту назад.

Злясь на саму себя, Алисандрина хмыкнула, возвращаясь снова в дом.

Лишь только ее рука потянулась к двери, как сзади послышались те же идиотские рифмы нараспев.

Сразу после дня с незадавшимся приемом, ведьмы знали, что это будет продолжаться и дальше. Поэтому решили жить как прежде. Утро Доасина начала как всегда и уже собиралась было выйти в город, как ее стала пробирать такая ярость при виде поющего Нодорда. И если бы она еще вчера не дала обещание внучке, что и виконт, и его свита будет цела и здорова, то эта ярость нашла бы самый прямой выход.

Даже без магии, эта старушка могла отбиться и одним старым, как она сама, посохом.

Во избежание случайных трупов, пришлось с утра остаться дома, выгнав при этом из дома пинком сразу двух примусных котов, что просто в это утро раздражали одним своим видом.

Первое, что увидела Алисандрина, когда проснулась, была сгущающаяся туча над бабушкой. Попасть под эту горячую руку не хотелось, поэтому, быстро, собравшись, она решила сбегать на рынок.