Оборотень по объявлению. Моя свободная пара

Мстить. Ничтожество.

— УДО, — пропел уголовник. — А тебе ха-на.

Ах, условно-досрочное получил. Наверное, деньги некислые кому надо подкинули дружки. Без него не зарабатывалось.

Медолис медленно вышел из машины, прищурился, словно ему солнце в глаза светило, а не луна в затылок, и втянул носом воздух.

И тут главарь наставил на него пистолет:

— Не рыпайся. Девчонку заберем, а ты можешь ехать по своим делам. Она — наша.

И еще глазами меня замаслил так, что отмыться захотелось.

— Леся, в машину и обернись, — тихо шепнул Арс.

И даже без «ядрен батона» обошелся!

Я не шевельнулась, просчитывая варианты.

— Ле-е-еся-а-а, мне Никс голову открутит, если с тебя хоть волосок при мне упадет. И мама-медоедка не спасет, ядрен батон!

Я проигрывала в голове ходы.

Первый вариант: если начну атаку с силой лисицы, но в теле человека, могу схватить пулю. Или Арс ее схватит. Оба варианта не очень. Плюс мы не знаем, что вон у тех двоих в карманах. Если тоже пистолеты, ситуация усложняется.

Сколько их? Десять? Одиннадцать.

Второй вариант: если обернемся зверьем, получим шок зрителей, быстрый результат и небольшие проблемы с транспортировкой свидетелей в психушку.

Третий вариант: запрыгнуть вдвоем в машину, испугать их гудением и протаранить себе выход. Риски были получить пулю через стекло и раздавить человеческих псов.

И я бы остановилась на втором варианте, если бы не одно но: я не была уверена в своей лисице. После отказа в обороте в норе во мне поселился страх.

Я попробовала силу, и пять острых черных коготков показались из пальцев.

Но смогу ли я обернуться?

Оставлять Арса одного разбираться с моими проблемами — очень плохая идея. Пусть лучше покажусь ему упрямой дурой, чем подведу как друга.

Мы же не бессмертные, в конце концов.

Я очень не любила способ, с которого собиралась начать, но иногда он срабатывал лучше всего.

— А ты изменился, — на выдохе сказала я и красиво облокотилась на высоченный капот железного монстра.

Дело омрачал мой наряд.

Одежда медолиса смотрелась на мне, мягко говоря, как оверсайз. Но я верила, что как истинная лисица могу запудрить мозги хоть в холщовом мешке.

Я не сводила взгляда с главаря, думая о том, что мне так нравится: обниматься с мамой, получать похвалу от папы, ловить мышку под хрустящим снегом. Знала, что так взгляд станет теплым-теплым, словно мне и впрямь нравится этот придурок.

Жалко, я забыла, как его зовут, иначе воздействие было бы в разы сильнее.