Оборотень по объявлению. Моя свободная пара

— Я показала на железного монстра, а когда ребята замешкались, посмотрела на бледнеющего бедового парня и поторопила: — Время, ребята! Давайте один со мной, а второй остается здесь разгребать последствия. Справитесь? Или мне связать всю банду и в пикап погрузить, пока вы в очередной раз спорить будете?

Нужно было замести следы. Мы не убивали, а только вырубали, так что бандиты скоро начнут приходить в себя. Да, у них есть переломы, ранения, но они смогут наделать шума, если захотят. По нашему закону мы не должны допускать, чтобы мир людей узнал о нас.

Так что здесь должен кто-то остаться и все устроить. Вызвать медведей, которые занимались устройством свидетелей в психушку, очистить место.

Саша и Бура переглянулись. Гибрид отступил:

— Ты с Леоном на короткой ноге. Я здесь все почищу. Можешь на меня положиться, Лесь.

Мы встретились взглядами с бывшим.

«Нет, Саш. На тебя я больше никогда в жизни не положусь».

Бура отвлек меня от мыслей:

— К маме будет ближе.

Парень так сказал «к маме», будто речь шла о его родительнице, а не о моей.

При этом у меня язык не повернулся его поправить, потому что он произнес это слово с невероятной теплотой и любовью в голосе.

Арс тут же застонал:

— Не-е-ет! Там, где тетя Кира, там и моя маман недалеко, ядрен батон. А я еще жить хочу. Отдельно. И без ложки в попе, которой она будет выедать мне мозг.

Я завела огромного железного монстра и вздрогнула от того, как громко и агрессивно звучит мотор.

— Давай я поведу? — предложил чернобурый.

— Нет. Я справлюсь.

Я бросила взгляд на Сашу через стекло. Он разговаривал по телефону и смотрел словно не на меня, а прямо в душу. Я тут же отвернулась и нажала на педаль газа.

— Держись, Арс, — попросила я. — Умоляю, держись.

И мы помчали по дорогам города, собирая штрафы со всех встречных камер.

— Почему ты не обернулась? — неожиданно спросил Бура.

Я промолчала.

Что ему сказать? Что сама не знаю, что со мной происходит?

— Арс, ты как? — спросила я вместо ответа.

— Лежу, ядрен батон.

— Я думала, у тебя толстая шкура.

Мне подумалось, что если я поговорю с ним, то по разговору пойму о его состоянии. Жаловаться ядреный парень с детства не любил.

— И бронебойная, что ли, ядрен батон? Даже у Скалы, сколько ни говорили, что пули отскакивают, все не так, — разговорился Арс.

Похоже, ему стало немного легче. Но пуля до сих пор внутри лиса, и это плохо. Надо сильнее нажать на газ.