Волшебный пятак

Марта первый раз при нем пожаловалась на недомогание, и он пока не знал, как себя вести, но поймал себя на мысли, что внутренне он даже обрадовался, потому что переживать из дома было легче, чем рядом с недомогающим человеком, пусть даже и таким родным, как Марта. Он пообещал себе разобрать свои эмоции по полочкам, чтобы в следующий раз не быть бесчувственным в подобной ситуации, да и сегодня он твердо решил, что извинится перед Мартой за свое поведение. «Лучше уж хотя бы самого себя представлять героем, чем циником», — подумал Иван.

— Как тебе работается в папином кабинете? — прервала его размышления Марта.

— Грандиозно, — ответил Иван, — там атмосфера знаний и творчества просто в воздухе витает.

— А почему ты печатал на машинке? Это же прошлый век.

— Мне показалось, что она волшебная и только на ней получится сделать то, что я хотел, — улыбнулся Иван.

— Я смотрю, — улыбнулась Марта, кивнув на стопку положенных прямо на кухонный стол бумаг, что снова смутило Ивана.

— В чем выражается твое недомогание?

— Слабость, щеки горят, наверно продуло где-то, да и устала я что-то.

— Ты меня извини, я никогда не ухаживал за больными, мама моя, кажется, вообще ни разу на больничном не была.

— Ерунда, не забивай себе голову, делай, что должен, я сегодня отлежусь, попью чаю с малиной, а завтра мы с тобой в парк идем, помнишь?

— Марта, я же не совсем бесчувственный склеротик, — рассмеялся Иван и поцеловал волосы Марты, один из которых оторвался от остальных и спланировал ему на ладонь.

— Вот тебе и знак, — рассмеялась Марта, — тебе сегодня не везет, или везет, не знаю.

— Нам с тобой вместе по жизни везет, ты меня от себя не отделяй.

— Значит, везет, — согласилась Марта. Она быстро доела щи, схватила пачку бумаг и проводила Ивана до дверей.

20

Проводив Ивана, Марта занялась ритуалом подготовки ко сну. Как и у всякого представителя женского пола, время, предназначенное для всех действий, предшествующих встрече с Морфеем, ближе к ста миллионам годам, чем к пяти минутам.

В конце концов, Марта облачилась в ослепительно белую, такую же воздушную, как и вся остальная ее одежда, ночную рубашку и, прихватив с собой произведение Ивана, удобно расположилась на своей кровати, прикрывшись тоненьким одеялом.

Первая часть произведения была своего рода продолжением разговора Ивана с отцом Марты, отсутствовало только сравнение современных отношений с предыдущими поколениями.