Принц, ты попал! Твоя Золушка

Эрик куда-то скрылся, оставив меня наедине с водными процедурами. Оно и к лучшему. Я знаю его с самого раннего детства, но все равно ужасно смущаюсь. После смерти матери фей-крестный куда-то исчез, а недавно вот снова появился в роли младшего конюха. За несколько лет он не состарился ни на день и ни капли не изменился, но я уже привыкла ничему не удивляться. Отец часто рассказывал мне сказки про чудесный народец, и новость о том, что Эрик – фей, не вызвала во мне ни радости, ни изумления. Я просто восприняла это как должное.

Почувствовав себя чистой, я выбралась из бадьи. Вода стекала с меня прозрачными холодными струйками и капала на пол, но я, завернувшись в грубую ткань, босиком прошлепала на свой чердак, с каким-то мрачным удовольствием оставляя на полу влажные следы. Фей ждал меня наверху.

– Уже лучше, но… – он поморщился. – Почему так долго?

Я пожала плечами и покосилась на половую тряпку, которую до недавнего времени считала своим лучшим платьем. На нем даже сохранились кружева, напоминающие густую пыльную паутину.

Эрик проследил за моим взглядом и, протяжно вздохнув, безжалостно зашвырнул этот кошмар в дальний угол. Я было качнулась следом, потому что иной одежды все равно не было, но крестный взял меня за плечи и развернул лицом к себе. Холодные серые глаза смотрели мрачно и серьезно.

– Элис, – голос его прозвучал как-то необычно, немного даже торжественно. – Ты идешь на бал.

Не удержавшись, я фыркнула. Чувство юмора у моего крестного своеобразное, но это совсем не смешно.

Или он имеет в виду, что я пойду туда, завернутая в кусок влажной холстины? От возмущения я даже дар речи потеряла. Молча повернулась к нему спиной и замотала головой. Пальцы фея скользнули вдоль моего позвоночника, стирая капельки воды.

– Глупая, – я по голосу почувствовала, что он улыбается. – Будет тебе и платье, и карета, и лакей. Все то, чего ты заслуживаешь.

Вот теперь и я улыбнулась. Обернувшись, я успела заметить, как лукаво блеснули его глаза. Меня трудно в чем-то убедить, но волшебство крестного я видела своими глазами и, более того, ощутила на собственной шкуре.

Задумавшись, Эрик глубоко запустил пальцы в свою шевелюру. Работка, похоже, предстоит нелегкая – превратить гадкого утенка в... хотя бы просто в утенка.

Крестный со вздохом покачал головой.

– А ну-ка улыбнись, – потребовал он.

Я послушно изобразила легкую усмешку, и лицо фея наконец-то просветлело.

– Красное, – пробормотал он, в очередной раз обходя меня по широкому кругу.