Поцелуй для спящей принцессы

Из-под ярко-красного платка, припорошенного снегом, выпало несколько темно-пепельных прядей. Ниссель, понимая, что спрятаться не удалось, покорно шагнула в сторону. — Как жеж женушка?

Идвиг поморщился:

— Мы по делу к тебе.

— У молодых свои дела, верно. Красивая девица. Чудная птичка, таких давно в наши края не заносило… С чего же ее так… — ведьма всмотрелась в лицо внимательнее — Ниссель оказалось достаточно смелой, чтобы не отвести взгляд. Ведьма вдруг вздрогнула: — Но несчастная слишком. Всю свою жизнь. Да так ведь и помрет птичка: из одной клетки в другую, от чего бежала, к тому и возвратится… От того и помрет, не живут птички в неволе подолгу.

— Болтовню свою при себе оставь, старая.

— Подобрал ее, да? — ведьма хихикнула. — Конечно, как проедешь мимо такой. Отогреть, отпоить, приодеть? Сама знаю, не впервой, — и смешок повторился. — Лети, птичка, за мной.

— Отчего же птичка? — не выдержал Идвиг.

— Плохо щупал-то? Но ничего, еще успеется. Метлу в руки… Пока весь снег с тропы не уберешь, внутрь зайти даже не пытайся.

Ведьма махнула рукой, и Ниссель покорно подошла к ней. Эта ведьма от книжных отличалась. Она тоже говорила множество странных вещей, некоторые пугали даже, и все же эта ведьма злой не была. Уставшей только.

Избушка ее оказалась очень тесной: стоя на пороге, можно было в каждый угол заглянуть. На стенах висели пучки трав, их аромат витал в воздухе — и непонятно, из-за него хотелось чихать или все-таки от простуды. Напротив двери, под низким окошком, стояла кровать, и даже на вид она казалась скрипучей.

Интересно, а если кто-нибудь вдруг пройдет мимо окна, он ведь сможет в него заглянуть, увидеть ведьму в самом беззащитном ее состоянии? Да, навряд ли кто-то решится пройти так близко к дому ведьмы, и всё же. Ниссель никогда не видела таких низких окон. Окна во дворце делали возле самого потолка, чтобы в комнату могло проникнуть как можно больше солнечного света (и все же помогало это слабо).

Ведьма усадила Ниссель на кровать, помогла стянуть плащ. Фея расправила крылья — таиться смысла не было.

Крылья у нее были как у матери — насыщенно-синими. И после нахождения в сложенном состоянии в течение дня ужасно ныли.

— Признавайся, птичка, как зовут? Как здесь оказалась? Как нынче дела у темных? Бывала у вас по молодости. Все еще любят пострадать без повода?

— Ниссель. Дела скверно. Поэтому и ушла.

Ведьма молчала, ожидая подробности.

— Королева увлеклась колдовством. Теперь у нее есть заклинания, но нет дочерей.