Поцелуй для спящей принцессы

И про политику слышал лишь жалобы от кого-нибудь из старших родственников. Но он умел размышлять. Выходить за рамки принятого. И видеть. В самом деле — видеть. Если ты таким умением не владеешь, в тебя и умные книги не смогут его вложить.

— Я дарю вам эту ветвь… Ваше высочество. Ада. Я сам делал её. Под присмотром отца, но… Вы позволите?

Кир легко подцепил цепочку. Ада чуть наклонилась вперед… И одновременно с этим Мелина произнесла с широкой, но совсем холодной улыбкой:

— Мы вам заплатим.

…Это произошло одновременно:

коснулась нежной кожи принцессы цепочка, ветвь скользнула по вороту платья и грациозно остановилась на груди;

и звонко опустилась на стол серебряная монетка, вынутая королевой из карманов плаща, закружилась, как волчок, но с прилавка не упала.

Кир смотрел только на Аду. Если бы не звон монетки, он бы, наверное, даже и не заметил такого жеста щедрости.

Звон, и…

— Этого достаточно, чтобы покрыть расходы? — спросила Мелина. — К сожалению, мало смыслю в ценности подобных вещей.

Кретте улыбнулась невольно.

Что именно так сильно задело королеву? То, что кто-то посмел перетянуть всеобщее внимание с ее персоны на свою? Или то, что кто-то вздумал рассказывать ей, как правильно нужно жить?

Кир кивнул:

— Достаточно. Спасибо вам за покупку.

Руки его, замершие совсем рядом с принцессой, безвольно опустились вниз.

И никто так и не узнал: Мелина заплатила в три раза больше, чем следует, или в три раза меньше? Невозможно предугадать, какую цену выставит очередной торговец.

Некоторые из них отличаются излишней скромностью, работают, не жалея сил, но лишь несут убытки, пока окончательно не разорятся (или не выгорят). А другие готовы за каждый свой чих просить монетку, да и товар свой впаривают, убежденные в собственной гениальности и неповторимости, а покупатели часто им верят.

Так как отца Кира никто дожидаться не стал, мы так и не сможем узнать, к какой группе он относится. Да и про самого Кира больше не услышим. Наверное, у него всё хорошо. Или плохо. Тут, если подумать, тоже есть разночтения.

Люди, подающие большие надежды, заканчивают свою жизнь либо великими деятелями, которые стоят над толпой и уверенно направляют её; либо разочаровавшимися безумцами, которые путаются в ногах равнодушных прохожих.

Вот только великих можно пересчитать. Для этого, само собой, потребуется некоторое время и королевские хроники. Но это осуществимо.

А разочаровавшихся никто никогда не считает. И сколько их на самом деле — непонятно.