Поцелуй для спящей принцессы

— Мелина подняла руки по обе стороны от своего тела, ладонями с чуть согнутыми пальцами к потолку, будто пыталась изобразить весы. — Впрочем, это ведь не только в правлении. — И следом резкий вопрос: — Как думаете, вы смогли бы быть королевой, Кронни?

И взгляд пронзительный, радужку подсвечивает луна, так что глаза кажутся совсем нечеловечьими… Может, именно такой взгляд был у истинных фей?

Она наконец отошла от окна, да так и застыла посередине комнаты, полубоком к Кретте.

— Не всем дано узнать, смогли бы они что-либо, — ответила Кретте, и ничто на ее лице не дрогнуло — настолько она сама поверила в придуманную себе роль… — А так — это будет попросту угадывание.

Я могла бы сказать «да», но обстоятельства всегда влияют сильнее, чем кажется, не всякий груз получится достойно на себе пронести. Могла бы сказать «нет», но вдруг мои плечи всё-таки достаточно сильны, или были сильны, или будут, и мне удастся справиться с подобной ношей?

Когда Кретте было восемнадцать, никто не стал спрашивать, сможет ли она стать королевой, хотя в те времена она куда менее устойчиво, чем сейчас, стояла на ногах — и держалась в обществе.

И Кретте пришлось ей стать. Несмотря на все трудности, с которыми она столкнулась, несмотря на отчаяние и одиночество…

Каждый, пожалуй, может стать — или хотя бы попытаться стать — кем-то, если иного выхода у него не будет. А вот получится ли у него?..

Мелина полностью села на кровать, скрестив ноги. И только потом сказала:

— Вы правы вновь.

На королеву она сейчас точно была мало похожа.

Скорее, на юную фею, одну из младших в семье, которая пришла к старшей, успевшей уже повидать нечто за свою жизнь. Мелина продолжила:

— Я, пожалуй, слабо похожа на ту, которая смогла бы достойно справиться с такой ношей — статусом королевы. Тем не менее, я долго уже несу его на себе. Но вот справляюсь ли?

— Я думаю, вы справляетесь.

Мелина хмыкнула.

— Мне приятно это слышать, потому что сама я считаю, что если и справляюсь, то еле-еле; и если бы я сейчас предстала перед богами, если бы меня сейчас судили, как королеву, по всем высшим законам, не давая никаких поблажек, приговор был бы неутешителен.

И за все свои ошибки мне бы еще долго пришлось расплачиваться — перед всеми, перед кем виновата; и перед самой собой.

Королева поправила бретель, съехавшую на левое плечо. И наконец посмотрела Кретте в глаза. В них вернулся теплый оттенок, сладкий мед, но, помимо этого, кажется, добавилось что-то еще — хрустальная чашечка, бликующая под лунным светом.