Поцелуй для спящей принцессы

Так, Дариэл?

Дару ничего не оставалось, кроме как кивнуть.

— Сказка продолжается, — шепнула фея.

Но сказка продолжилась не совсем так, как задумывалось. Да и что уже удивляться...

Глава 3

Микко, конечно же, не была какой-то там простой служанкой. Принцессой, увы, тоже не повезло родиться. Но лишь потому, что отцом её был не король, а его младший брат.

И да, конечно же, она отличалась от окружающей местности. Микко была рождена так далеко, что прочим жителям крошечной Светославии даже представить сложно.

Однако и её королевство ставилось светом. И Солнцем. Причем, восхваляя Солнце, жители королевства терпеть не могли его неизменную хозяйку и спутницу — Сииту. Считали, что она служит главным источником всех их несчастий.

Если вспомнить некие сравнения, которыми не так давно разбрасывался Дар, можно вспомнить, как это королевство называется. И удивиться. Почему в королевстве с таким невероятно теплым названием рождаются люди с такой белой, будто и вовсе не тронутой небесными лучами кожей? И волосами черными, словно почва, а не искусно высветленными, порой даже сожженными, как у жителей Светославии?

Но удивляться совершенно нечему.

Почему в той стране славят Солнце, тоже прекрасно известно. Оно появляется там пару раз за год. Если повезет и смилуется Сиита — раза три или четыре. С Сиитой договориться невозможно, но есть ещё боги, которые могут ей приказать; и боги суровые — куда до них Гаясмае и Нхану. Если богам что-то не понравится, то Солнце не появится вовсе. Так что жители Святыни Солнца очень сильно стараются следовать их заповедям. А заповеди эти еще ужаснее природных условий.

Микко оказалась в Светославии вместе с отцом.

В очередной святой праздник ее мать, великая волшебница Святыни Солнца, нарушила заповедь — пошла против воли богов, во всеуслышание заявив, что не собирается отдавать в очередную жертву ни свою дочь, ни чью-либо еще, что бесконечным жертвоприношениям следует положить конец и что общество, в котором они сейчас живут — полностью отсталое и совсем скоро загнется.

Микко было девять, когда мама произносила эту речь, но Микко запомнила ее тщательно-тщательно, до единого слова (в отличие от бесконечных молитв).

В общем-то, маму казнили. Сомнений даже не было, что казнят. Сейчас, к своим двадцати пяти, Микко знает наверняка: мама ничуть не сомневалась, что речь эта станет ее последней. И все равно предпочла вступиться за свободу своего народа. Променяв одну яркую вспышку на жизнь со своей семьей.