Поцелуй для спящей принцессы

Отличить одно семейство от другого можно лишь по цвету крыльев, да и те порой слегка меняют оттенок, так что десятки поколений спустя синие крылья могут превратиться в зеленые. Или наоборот. В каждом семействе есть своя Великая Мать — именно она всю свою сознательную жизнь должна производить на свет новых фей, только у нее они могут рождаться от простых смертных мужчин. У истинной Великой Матери волосы темны при рождении, а к старости теряют цвет, безжалостно показывая, сколько ей еще осталось. Умирает Великая Мать истощенной, но прежде, примерно за год до этого печального события, являет на свет свою последнюю дочь — она становится новой Великой Матерью, если, конечно, не происходит какой-либо сбой.

А сбои случаются. Редко, но не настолько, чтобы превратить их в легенды. Иногда вместо одной дочери рождается две, и вторая возглавляет новое семейство. В другом случае последним ребенком Великой Матери становится не дочь. А сын. Это значит вот что — существование семейства прекращено. Великим Отцом стать он не может.

Ниил был одним из таких сынов. Его сестер это, скажем прямо, несколько огорчило... Но речь сейчас не про него.

За долгую молодость и беззаботную жизнь простые феи, дочери Великой Матери, платят запретом на рождение ребенка. Бесплодными они, в прямом смысле этого слова, не являются, однако детей им не позволяет иметь Главный Закон Фей. Те феи, что посмеют его нарушить, признаются недостойными своего рода, они разом лишаются всех своих сестер и права вернуться домой, быстрее стареют и меньше спят (не из-за детей ли?.

Хотя, говорят, счастливы. Пусть и недолго.

В результате их пересечения с мужчинами рождаются девочки невероятной красоты, ничуть не хуже фейских сёстер, а то и ещё прекраснее. Однако они лишены двух вещей — крыльев, а вместе с ними и способности к колдовству, и своего рода.

У них даже имена простые. Односложные, как у всех остальных девчонок. Если рода уже нет, то и нет смысла загружать голову его историей.

Вроде как, несмышленых молоденьких феечек, снизошедших до людей в поиске любви и семьи, это должно пугать… Но фей, переметнувшихся к людям, от века к веку лишь становится всё больше.

Идвиг ушел. А Дар вернулся. Один.

— Она будет жить на улице? — спросил он.

Очнувшись, Риччи посмотрела на принца, которого все же смогла отвоевать (причем не без его помощи!). Ответила:

— Если договоришься с Микко или Ниилом, выделят отдельную комнату.