Поцелуй для спящей принцессы

Глаза Летты, кажется, тоже.

Сложно будет ошибиться, если скажешь, что их сейчас одолевало одно желание — прикоснуться друг к другу. И просто помолчать.

— Принцесса проснулась, — заметила Микко, разрушая это хрупкое мгновение.

— Что? — переспросил Ниил.

— Принцесса проснулась, — повторила Микко терпеливо, едва ли не по слогам. — Не так давно от нас ушел уважаемый принц Дариэл, который и сообщил эту удивительную весть.

Говорила она с насмешкой, так что никто не смог понять наверняка, что же Микко чувствует на самом деле.

— Правда?

— Правда, — подтвердила Летта.

Ответ Ниила мы цитировать не станем, ибо исторически сложилось так, что в печать попросту не допускают те скверные слова, на которые оказался богат Ниил.

— Радоваться надо, фей, — Микко покачала головой.

— Почему же ты не радуешься? — пробубнил Ниил.

— Радуюсь. И Летта тоже.

Но, справедливости ради, лица у всех троих были хмурыми. Еще бы. В один день (точнее, в одно утро, почти ночь) они, считай, одновременно потеряли работу. Так себе известие.

— Ладно, — Ниил вздохнул. — Я правильно понимаю, что нам нужно дождаться торжественного заявления?

— Зная Риччи, я бы сказала, что ждать нам придется долго, — Микко улыбнулась. — Мне больше вот что интересно: когда нам разрешает ее увидеть?

И она отвернулась.

А в следующее мгновение произошла не такая уж неожиданная вещь. На кухне, которая, в общем-то, резиновой не являлась и предназначалась для одной лишь Летты, появилось новое действующее лицо.

Ну, то есть, конечно, Динко. Больше лиц, не осведомленных о случившемся, на сцене не осталось.

Совсем скоро Динко тоже всё узнал… И даже обрадовался. По-настоящему.

***

С каждым мгновением Дар лишь сильнее осознавал, что на себя возложил. А именно: одну из самых пугающих вещей, что только можно придумать — обязательства. В некоторой степени — перед Светославией. И в неизмеримо большой — перед принцессой.

Вывести человека из состояния сна длиной в десять лет — это вам не шутки какие-то.

Так что Дар чувствовал себя потерянным и виноватым одновременно.

Ему бы, если так подумать, не мешало поговорить с принцессой один на один, принести свои искренние извинения, спросить, что он может сейчас сделать…

А что он может сделать? Или даже так — что сделать должен?.. Узнать бы для начала. Никто с Даром такими сведениями не поделился.