Поцелуй для спящей принцессы

Точнее, и о тебе тоже, но не в том смысле, точнее, и не в другом, но…

Дар окончательно запутался и замолчал.

Ада подняла голову. Ее щеки покрыл нежный румянец, и в один момент из аристократичной юной леди она стала такой простой и знакомой, будто она была рядом все эти годы, нужно было только внимательнее смотреть.

— И в каком же?

— Было интересно узнать, какие у тебя глаза, — признался Дар.

— И как тебе мои глаза?

Она вдруг поднялась, ступила на ковер. Сделала шаг в сторону Дара. А Дар шагнул ей навстречу.

Расстояние между ними оказалось чуть больше длины вытянутой руки.

Захочешь, или, если точнее, осмелишься — и коснешься. Дар не осмелился.

— Волшебные, — ответил он. — Тёплые. Как мёд.

— Мёд, — рассмеялась Ада. Смех у нее был точно колокольчики. — С мёдом их еще не сравнивали. Их в целом редко с чем сравнивают. Ну, знаешь, вот вроде принцесса, а глаза не голубые почему-то. У тебя тоже не совсем голубые, — она чуть прищурилась. — Более насыщенные. Но я бы не сказала, что холодные.

Ада вновь шагнула вперед.

Дар шагать не стал — собьёт.

Она была ниже на полголовы, поэтому смотрела вверх. А Дар чуть склонился, чтобы видеть ее. Какой момент… Если со стороны наблюдать, затрепещет сердце… И уж тем более оно так и стучит в груди, когда ты — одно из действующих лиц этой сцены. Остается только пригласить принцессу на танец, а потом обхватить талию, и кружить, кружить, кружить… На Аде было свободное платье нежного цвета пудры с рукавами из тонкой сетки и легкой юбкой до щиколоток. Наверное, оно красиво будет оплетать ноги в танце.

Вот только на самом Даре — чужая рубашка и брюки, да и танцевать он умеет так себе. Раньше он вообще не видел смысла в танцах. Теперь, пожалуйста, разглядел внезапно.

— Мне жаль, что так получилось, — заметил Дар почти шепотом.

— Всё прекрасно, — отозвалась Ада с горечью. — Понимаешь — я просто розу хотела сорвать. Розу — и только… Отец до сих пор правит. И долго еще будет… Микко — ты ведь знаком с Микко? — повзрослела на десять лет. Риччи сказала, она здесь.

Боюсь ее увидеть. Да и Риччи… Знал бы ты, какой она была свободолюбивой раньше! Всё время путешествовала. А я, бестолочь, заставила ее себя караулить… И мама. Мамы больше нет. Мамы больше нет…

Она моргнула — из глаз выбежали две слезы, чистые-чистые, прозрачнее всех родников.

— Это ее глаза, Дар, — Ада попыталась улыбнуться, быстро смахнула слезы со щек. — А твои?

— Тоже мамины.

— Какая она, твоя мама? Наверняка хорошая.

— Я помню хорошей. Но помню плохо.