Чужак в зеркале

И вот, собравшись на верхние ярусы в поисках супруга, я заметила седлающего лошадь незнакомца. Знакомые конюхи, помогающие ездоку, одним своим видом уверили меня в том, что они помогают посыльному клана или, в крайнем случае, меняющему коня проезжающему. В принципе, и то, и другое было, по меньшей мере, нечастым явлением. И всё же я не остановилась поинтересоваться у кого из прислуги что это за гость побывал у нас. Это я могла выяснить у той же Ройи, а пока что направилась той дорогой, от которой меня отвлекли.

Хазрар, как ему и полагалось, был в рабочей комнате. Один, что удивило меня. Правда, это было вторым, что меня изумило. Первым же был крепкий запах благовоний. Я сама к курильницам успела попривыкнуть, приученная мужем, а тот уж и вовсе не обходился без окуривания комнат. Вот только не в таких количествах, да и запах был слишком уж тяжёлый для меня, хоть и приятно грел сладостью.

– Не откроешь окно, милая? – Хазрар тяжело повернулся в глубоком резном кресле.

Полдень недавно наступил, а муж уже выглядел устало.

Я послушно прошла к окну и отодвинула раму, впуская морозец внутрь. В зале скоро станет прохладно, поэтому стоило отправить кого-нибудь за дровами и попросить разжечь очаг. Посему я поскорее вышла в коридор, чтобы предупредить дежурящего там помощника.

– Что-то случилось? – вновь прикрывая за собой дверь в рабочую комнату, поинтересовалась я. Хазрар к тому времени выпрямился в кресле и глубоко дышал, разглядывая потолок.

– И да, и нет. Смотря с какой стороны смотреть, – муж кивнул на стол и прикрыл глаза.

– Мне тут письмо пришло. Тебе тоже стоит на него взглянуть. Как прочитаешь, может, и сама решишь случилось что или нет.

– Заинтриговал, – загадочностью любимый действительно заинтересовал меня, вот только на грудь прилегло что-то мерзкое и тяжёлое.

Аккуратный кусок писчего шёлка. Дорогой, нежно-пурпурный, с золотистым отблеском. Края зажаты резными планками из душистого дерева. Левый край письма украшен сургучным оттиском печати Семьи, напоминающей крылатое чудовище.

Явное превосходство над остальным своим кругом или правящий член своей семьи. Грамотность и каллиграфия повествующего оставляла желать лучшего – дёрганый слог, торопливые росчерки, небрежные ошибки в знаках, волнообразные строки. Писавший сообщение занимался изо дня в день скорее раскалыванием камней в шахте, нежели танцу кисти.

Содержимое письма оставляло после себя такую же торопливую перчинку, коими были слова.