Чужак в зеркале

– Я настолько тебе неприятен, что ты, поздоровавшись, торопишься сбежать? – демон понизил голос, вновь дотронувшись до моего лица. В чёрных глазах не было и намека на прокля́тые золотые искры, но их глубина пугала не меньше.

– О, ни в коем… Просто… ведь… господин… – я следила за сильными жёсткими пальцами, находящимися от меня так близко.

Вопреки всему меня тянуло к ним. Может, Хазрар-зун-рен привёл в действие свою магию, а, может… Не знаю – я никогда прежде не испытывала такого влечения к кому бы то ни было, что в голову не приходило ничего, кроме как о вмешательстве расовой магии.

Ибо я боялась его, Паука, боялась боли и забытья, которые он нëс с собой.

– Ты под покровительством моего рода и меня лично. Чего ты можешь бояться? Неужели того, что я могу отказаться от тебя? – заправляя тонкую прядку мне за ухо, мужчина тронул мой подбородок.

– Да, наверное, – меня трясло от слишком тесной близости с Пауком, хотя он не дотрагивался до меня ничем более кроме кончиков пальцев.

– Напрасно, – склонившись надо мной, Хазрар едва ощутимо коснулся моей шеи, вытянув меня вдоль опоры по струнке и тем самым подняв голову.

Мне показалось, что он целую вечность разглядывает меня с такого положения – моё тело даже болезненно заломило от напряжения. В горле пересохло, ноги ослабели. Я ощущала кожей чужое желание. Желание моего собственного присутствия. От новизны ощущения закружилась голова, поэтому я не сразу поняла, что Паук прильнул ко мне в поцелуе.

Его тепло и ласка окончательно опьянили меня.

Я замерла не только телом, но и духом, запечатлев в памяти гамму чувств, обнявших меня подобно будущему мужу. Поцелуй в воспоминании длился, кажется, так мало, но стоило Хазрар-зун-рену отпрянуть от меня, как я глубоко вздохнула, не в силах больше сдерживать дыхание.

– А это моё «с добрым утром»! – шепнул мужчина, не спеша увеличивать пропасть между нами. – Надеюсь, в следующий раз ты так же встретишь меня, – тёплые и мягкие губы коснулись виска ещё раз. – С добрым утром, Ана́нда!.

.

Нет, господин Фархар словами и действиями плëл самую настоящую паутину, поймав меня в тугой кокон. Я и сама не желала шевелиться – лишь снова и снова, раз за разом принимать его ласки и слушать звук единственного настоящего, что знает он обо мне – моего имени.

– Доброго утра, господин, – я окончательно растаяла в объятиях Паука и его глазах.

Мужчина, однако, после моих слов, сморщил нос и осторожно дотронулся до моих губ кончиками пальцев.