Чужак в зеркале

– Чу́дное создание, мой сах’гар! – дедуля подмигнул мне, кутаясь в довольно странный сару – длинный и будто собранный из кусочков кожи. Это бы выглядело как нищенские тряпки, если бы подогнанные заплаты не сшивались подобием кружевной плотной вязки. – Осторожнее, милая, холод здесь может кусаться!..

Предупреждение меня позабавило, а мужчины между тем коротко попрощались. Я успела на прощание только кивнуть старичку-Руфио, и мы с Хазраром-зун-реном двинулись дальше. На этот раз цель – один из узлов-мастерских – оказалась настолько близко, что мы не успели и перемолвиться словечком.

Паук смело пересёк широкий двор с парой охраняющих его громадных пушистых дворняг, даже не шелохнувшихся при нашем появлении, и зашёл под крышу крепкого домика каменной кладки.

Ещё во дворе я ощутила знакомый запах, но никак не могла взять в толк, откуда я его помню. Воспоминание было приятным, но ускользало, как дым, не давая на себе сосредоточиться. Только оглядевшись в помещении, я чуть не заныла сквозь зубы от досады – прядильня! Прожив почти всю жизнь бок о бок с ткацким станком, свисающими с потолочных балок прядями шерсти и свежевыбеленным шёлком я так легко позабыла запах некрашеной ткани?! – Как мне было стыдно! – Ядовитые запахи духов и вкусной еды так сильно отбили у меня обоняние?! Стыдно-то как!

…Странный моток тонкой серебристой нитки.

Блеск привлек моё внимание словно какую-то птичку или досужего до блестящего зверька. И в то же время от заготовки клубка ощущался странный холодок.

«Да ладно», – с усмешкой хмыкнула я, приглядываясь к пряже и совершенно позабыв про жениха, как вдруг приметила в паре-тройке шагов изучающего меня смуглого парнишку. Я осторожно обернулась к сах’гару и, увидев, что он увлечён разговором с незнакомым мне мужчиной средних лет, кивнула мальчику и на серебристую пряжу.

– Это же северный шёлк? – шепнула я, изучая нитяную растяжку и принюхиваясь к запаху нового материала.

Ничего особенного не обнаружила, шёлк как шёлк. Ну, разве что круглые глаза мальчишки.

– Лучше всего для прошивки, – буркнул малец, посматривая то на меня, то на сах’гара.

«Прошивать? Зачем, если можно соткать из неё дорогое и красивое полотно?» – подумала я тогда, и продолжила бы сомневаться, если бы мимо меня не пронесли вычесанную и вычищенную овчину. Я удивилась, ведь у Фархар разведением овец – по словам сах’гара, – почти не занимаются.