Венерианка

Тоже светловолосая, как и я, среднего телосложения, нос вздернутый, мамин и карие с зеленцой папины глаза. Мы с ней с детства соперничали, и каждое наше общение – это обмен оскорблениями, перетекающий во взаимную ненависть. Она, бывало, цепляла меня по пустякам, из вредности, а все потому, что я всегда была красивее, быстрее, умнее, талантливее ее и всех остальных в округе. В школе – в рядах лучших учащихся, в спорте – первые места, сочиняла и пела песни на школьных концертах, побеждала в играх, метко стреляла и была объектом обожания всех мальчишек.

Меня любили, мне завидовали, со мной было престижно и интересно дружить. Это была потрясающая пора – мои школьные годы… Но все изменилось, когда мне исполнилось четырнадцать лет. Моё тело стало меняться. Оно стало удивлять.

Глава 2

 – Я буду замешивать тесто, а ты готовь ингредиенты, – предложила мама мне, стоя в вишневом фартуке с надписью «Я тут шеф».

Мы готовили на кухне завтрак. В блюдо утра – блинчики с кабачком. Моей задачей было подготовить ингредиенты и сыпать и по первому требованию «шефа».

– Молоко, – скомандовал мама, я налила в кастрюльку тёплого молока.

– Есть, молоко, – произнесла я, налив.

– Пол чайной ложки соли и две столовые ложки сахара, – продолжила мама командовать.

– Есть. 

 Быстро справившись, я встретила её одобряющий взгляд. Дело осталось за яйцом, дрожжами и мукой. Когда яйцо было аккуратно мною разбито и отправлено в кастрюлю, дрожжи добавлены, а мука насыпана, мама включила миксер.

– Давай натрем кабачка через треку, – с энтузиазмом предложила мама.

– Давай, – согласилась я.

– Но его нужно почистить. Справишься?

– Мам, ну, как с маленькой, честное слово. Конечно, справлюсь.

 Я взяла в руки небольшой нож, из холодильника достала свеженький кабачок и принялась с видом профессионала водить по овощу ножом. Оставались последние штрихи, как вдруг нож предательски соскочил и порезал мне большой палец. Меня передернуло, по спине пробежал холод. Я зажала порез рукой и нервно выдохнула.

– Ну что? Я так и думала, – раздраженно проговорила мама и подошла, чтобы взглянуть на рану, – Дай, посмотрю.

– Не надо. Я не сильно, – сопротивляясь, выпалила я.

– На тебе лица нет, «не сильно», – причитала мама, настаивая на своём.

– Не трогай, пусть боль отпустит. 

Я отошла на два шага, чтобы она отстала.

– Так не отпустит, ты сжала палец.

– Оставь, сейчас все пройдёт. 

Я ходила из угла в угол, тяжело выдыхая, что пугало маму.