Венерианка

А потом, где-то в девять, он у меня разрядился. 

– Рядом был замечательный человек, мам. Она забыла обо всем на свете, – подразнила сестра. – Имя у него есть? Не забыла?

– Иди к черту! – устало кинула я сестре и открыла холодильник, чтобы не смотреть на них.

– Бонька! – причитала мама, не веря в случившееся.

– Все, давайте не будем больше об этом, иначе у меня голова лопнет, – отрезала я и, захлопнув дверцу, потопала в спальню. – Я спать.

 Лежа в кровати, я  долго не могла заснуть. Меня одолевали воспоминания бурного вечера: переживания за собаку, плавно перетекающие в картинку лица и глаз нового знакомого, незабываемого парня Павла.

Скорее бы провалиться в сон и забыться. Я ворочалась до рассвета. То ли я представляла всякие небылицы, то ли я засыпала, и это были кошмары, но ночь была тяжёлая. Я видела Боню, бегущего под машину. Вновь чувствовала бешеное биение сердца, чувствовала боль, видела свои сломанные пальцы, видела Ритку с иглой в медицинской маске, видела Боню. Параллельно с тем, как срастались мои пальцы, у Бони вырастала новая лапа. Такая быстрая смена картинок, чувств, меня вымучило за ночь, как никогда. Только на рассвете я заснула крепко, выжитая, как лимон, измученная, как жертва маньяка. Проснулась я от звонка телефона. Он лежал на столе, воткнутый в зарядное устройство. Я вскочила и ответила на звонок. Звонили с ветеринарной поликлиники. На часах было уже одиннадцать дня. 

– Да, я буду через час-полтора, – ответила я доктору, который отчитался о послеоперационной  ночи моего питомца.

 

Боня провел ночь неплохо, без эксцессов, от наркоза отошёл ночью и почти всю ночь спал, в отличие от меня.

На кухне суетилась мама, что-то готовила.

– О, доброе утро, садись завтракать, – улыбнулась мама.

– Ты меня не разбудила, – тихо заметила я, накладывая из сковороды в тарелку молочную яичницу.

– Вчера был тяжёлый вечер. Думаю, сегодня он будет не легче для нас всех. Тебе нужно было выспаться.

– Да, надо сейчас бежать в «Не болит» к Боне.

Звонили.

– Как он там? – уставилась мама, забросив чистку овощей.

– Говорят, держится. Мам, деньги нужны, – деликатно напомнила я.

– Сколько?

– Восемь шестьсот – надо будет отдать человеку. Наверное, ещё тысячу – на всякий случай с собой. 

– Я с тобой поеду, – тихо сказала мама.

– Хорошо, я только Павлу позвоню насчет денег, – пережевывая, объявила я и, достав из кармана визитку, начала набирать номер. Я долго слушала гудки в трубке – он не ответил.