Венерианка

Подъехали мы к кафе «ТАЙМ АУТ». Только на месте мы узнали, где проведем с ним «волшебный» вечер. Сняли верхнюю одежду. Уселись. Подошел безупречный молодой официант в красной жилетке и принял заказ. Народу в зале было мало, всего четыре занятых стола. Оно и понятно – на часах было пять вечера. За одним из столов сидели двое парней, которые явно заметили наш приход, оживились. Они сидели возле входа, и им был виден весь зал, особенно наша Марина. Конечно же, и Марина их заметила. 

   – Признайтесь, девчонки, я ведь хороший, – разливая флакон вина по бокалам, обратил на себя внимание Костя.

 

   – Я тебя еще не знаю, милый, – потянулась Марина за бокалом, не смотря на Костю.

   – Приятно, что я милый, – захлопал глазами Константин. – А могу быть еще и нежным, ласковым, – снова самодовольно засиял.

   – А я  грубой, – съязвила красавица.

   А меня будто нет. Я вообще не знаю, зачем пошла с ними. Знаю же, третий – лишний. Как неприятно.

Марине вино, видно, понравилось, она пила быстрее всех, а, услышав веселую песню, и вовсе захотела потанцевать. Наш спутник пошел нас сопровождать. Не зря он опасался тех двух «товарищей» с соседнего столика. Допив свое пиво, молодые люди тоже решили потанцевать.

   Я наблюдала за опасной игрой, которую затеяла моя дорогая подруга. Честно говоря, я всегда боюсь ее выходок, они совершенно не обдуманные. Думать мы начинаем только после действий. Сегодня мы еще и выпили, и, насколько я подозреваю, добром это не кончится.

 

Глава 7

   Круг танцующих, сужался, вытесняя лишнего парня. Этим лишним оказывался Костя. К Марине словно приклеился один из длинноногих приятелей, а другой, похожий на шкаф приятель, так и покачивался дубовым шкафом между Костей и Мариной. Я старалась не смотреть на парней, двигалась под музыку, не выдавая чувство тревоги. Смотрела лишь на нее, но ее взгляд приковал к себе высокий симпатичный брюнет. Они, раздевая друг друга глазами, танцевали свой грязный танец под музыку «РУКИ ВВЕРХ».

Этот искусный танцор. Откуда он взялся, черт его подери? Крутил ее в танце: к себе, от себя, и она не противилась его прикрытым танцем ласкам. Костя негодовал от злости. Это был его вечер. Он сел за столик и, сжав челюсти, молча наблюдал за происходящим. Я обратилась к Марине, но она меня не слышала. Она была слишком увлечена, да и музыку сделали громче. 

   Наконец, песня закончилась.