Пара с подвохом

Тогда-то моя ведьмовская попа почувствовала две щекотки, свидетельствовавшие две мысли, дошедшие до меня. Первая: чары Анаилиры развеялись. Вторая: я только что вмешалась в политическую схватку двух правителей.

Арти будет в ярости – это осознание вызвало практически блаженную улыбку. Я всё же умудрилась выкинуть что-то эдакое! Может, меня и из мира выпрут, наконец?!

– Не обращайте внимание, – призвала всех всё ещё сидящая рядом со мной Анаилира. – Ведьмы из других миров бывают хрупкими – полагаю, ледяные чары подморозили ей мозг, вот и говорит глупости.

Это поправимо. Не всех магия делает выносливыми существами.

Я бы возмутилась, если бы не была заворожена ледяным королём.

В детстве нас учат бояться монстров. Говорят, что бабайка скрывается где-то в огороде после заката, что на улицах за пределами дома ходят те, кто заберут нас и уведут туда, откуда мы уже не вернёмся. Но никто не учит, как выглядят монстры на самом деле. Вот так. Как Король Снегов.

Именно монстры смотрят на жертву, даже если не способны видеть её. Они чуют её по запаху. Как я поняла, что правитель соседнего королевства меня не видит? Он отвернулся от императора и направил руку на меня резко, как если ориентировался на звук, но его взгляд… был направлен несколько выше моей головы. Да и… белые радужки подтверждали возникшую у меня мысль о его слепоте. Когда дракон повернул голову к говорящей Анаилире, его взгляд был точно направлен на неё.

Девушка была чуть повыше меня даже в сидячем положении, и, вероятно, ледяной дракон привык держать голову в определённых положениях, предназначенных для людей выше ростом, чем человеческая ведьмочка.

– Я тут с вашей дочкой сижу, если что, – подсказала.

Анаилира Миранис очень сильно пожалела, что не успела снова заморозить мне рот. И уже и не могла, когда я стала звездой мероприятия.

Орлен Сираксес не выглядел недовольным моими действиями. Отец Артамона определённо был куда менее занудным, чем его сын, по крайней мере, по тому впечатлению, которое производил: его золотые волосы обрамляли лицо кудрями, которые делали его похожим на ангела.

Смешинки были неотъемлемыми частями янтарно-медовых глаз. Чуть более хилый, чем сын, император мог бы кем-то уничижительно назваться тщедушным, если бы не фонил магией так, что я могла вдохнуть её запах. И осознавать, что мне не навредят при императоре – он защитит.