Пара с подвохом

Когда мозг перестал плавиться от жары, я задумчиво провела рукой по его волосам и сказала:

– Тебе бы их постричь. Причёска приметная.

Как ни странно, Арти согласился:

– Да, нам не помешает стать незаметнее, нас с тобой оба мира колдунов прекрасно знают.

– Тебе пойдёт короткая стрижка.

– Это в любом случае ненадолго. У Сираксесов из-за пресыщения магией быстрая регенерация, оттого ускоренный рост волос.

– Только у Сираксесов? Не у всех драконов?

– Не у всех.

Мне стало так комфортно, что я практически забыла, что, вообще-то, на руках Арти, пока он не отпустил мои ноги и не спровоцировал обхватить ими его талию.

Палочка, которую я заткнула у себя на груди под платьем, оказавшись между нашими телами, выпустила в небо фейерверк.

– Арти, тебе, конечно, всё равно, мы это уже давно поняли, но у меня есть границы, которые ты сейчас переступаешь.

С берега была слышна возмущённая возня Гарри. Ситуация, складывающаяся сейчас, напоминала ту, что была в начале дня, с той ключевой разницей, что помешать повелитель мёртвых в этот раз не мог: его, в отличие от дракона, вода просто смоет.

Лишаться единственного настоящего друга мне таким образом не хотелось, так что я даже не предпринимала попыток позвать его.

Фамильяр вздохнул, провёл носом по моей грязной щеке. Палочка отозвалась ещё одним извержением искр, словно отражение того, что в народе называют вспыхнувшей страстью. Повинуясь здравому смыслу, я не могла разомкнуть свои руки и ноги – благодаря вынужденной продолжительной близости осознавала и собственное смущение, и лёгкое приятное ощущение, которое хотелось бы развить в нечто большее из любопытства.

Однако меня всё ещё останавливало… много чего. Я не любила, когда меня к чему-то принуждали, даже если очевидно, что я бы и сама могла сделать первый шаг. Не любила, когда меня обманывают. И у меня всё ещё был разум, чтобы понимать, что все решения, которые принимаются между мной и Арти, принимаются драконом за меня. Я не видела себя в подобных отношениях. Я не видела, чтобы Артамону нравилась именно я.

Может, именно потому сейчас мне и стоило взять контроль?

Я надавила ему на щёки и поцеловала жадно, грубо, властно. Провоцировала – хотелось знать, стерпит ли он такое отношение. Его руки, впившие мне в ноги, передали дрожь, а в мои губы попал стон. Я почувствовала удовлетворение.

Но оно довольно быстро прошло, когда разорвать поцелуй, когда я того захотела, мне не дали. Дракон будто не мог делать что-то, не перегибая палку.

А ещё мне стало жарко.