Пломбир от Ледяного дракона

Такие письма означали особый статус. Рассылались только высшим градусам. Уверена, такие же получил и Полоз, и Горынычи....

Вскрыла первое. Убийство... На Монументальной площади. Ночью. Вряд ли бы это злодеяние обратило бы на себя внимание членов ордена, если бы не признаки того, что тут поработал сильный маг. Несчастная молодая девушка, Софа Воловьева была найдена обескровленной и замерзшей. А стоило следователям только прикоснуться к телу, как то обратилось в груду снега.

Нахмурилась. Кому и зачем понадобилось убивать несчастную? Тем более таким жестоким способом? Это предстояло узнать не только следствию, но и ордену.

Наверняка Верховный уже послал кого-то из берегинь заниматься этим вопросом. Магов в Красенбурге было мало, и, уверена, очень скоро он понесет заслуженное наказание.

Второе письмо на темной бумаге открывала чуть дрогнувшими пальцами и едва не порезалась остреньким ножом для писем. Внутри была записка от Индрика: “Сегодня. На улице Серебряных роз. В двадцать три часа”.

Сделала вдох побольше.

Как бы еще объяснить отцу и матушке, куда пойду так поздно...

***

– Убийство?! У нас в Красенбурге?! – матушка схватилась за сердце, откладывая от себя подальше газету. – На Монументальной! Ефросинья, а ты как раз туда зачастила!

В столовой пахло утренним кофе и молоком, а еще сахарным печеньем и овсяной кашей. Тикали тяжелые напольные часы. Сквозь панорамные окна лился солнечный свет, отражаясь от хрустальных снежных сугробов. Жаль, что эта безмятежность была так возмутительно нарушена.

.. Фроська, нахмурившись, посмотрела на мать, копией которой была. Те же рыжие волосы, тот же вспыльчивый и ранимый характер, те же мягкие, даже плавные черты лица и чуть вздернутый нос...

Мне все говорили, что я больше пошла в бабушку, Глафиру Сергеевну, однако, мне иногда, самую капельку, хотелось найти хоть что-то от родителей в собственном отражении, но, увы, мои поиски были тщетными...

– Это произошло ночью. Я ночью туда и не хожу. И потом, Монументальная – главная площадь Красенбурга! Вообще из дома что ли не выходить теперь? – обиженно заявила Фроська, явно занервничав, что ее могут лишить возможности видеться с ее ненаглядным Льдом.

– В сопровождении! Как делают благородные барышни, – строго сказала мать, на что Фроська разозлилась еще больше.

– А мы не благородные! Мама! Хватит уже меня пилить...

– Пилить! – немного визгливо воскликнула мама. – Мефодий, ну что ты молчишь! Скажи уже своей дочери!

Отец, вздохнув, посмотрел на Фроську.