Мост над бурными водами. Сборник рассказов

Он открыл ящик, и… ноги подкосились. Максуд с криком рухнул на пол.

В коробке лежали лапки Гусейна – не конфеты, а отрезанные руки Гусейна Ибрагимовича с золотыми часами Rolex.

    1993

ЧЁРНЫЙ ТЮЛЬПАН

«A»

Свет в казарме тускло мерцал, и каждое движение в комнате отдавалось дикими плясками теней на стене. Было тихо, и скрип карандаша по смятому листу бумаги входил в сон пятерых солдат. Шестой писал письмо. Писал аккуратно, тщательно выводя каждую букву, проверяя наличие грамматических ошибок, будто это имело огромное значение.

Ведь мать ждёт любой весточки, всё равно какой. Но, может, потому он писал аккуратно, что писал эти письма также себе?

– Самир, ты кончишь писать? – спросил один из лежащих солдат. – Выключай свет!

Самир не ответил. Он не торопился спать. Ему казалось, что сон крадёт его время. Этому надо сопротивляться, насколько дозволяет плоть. Сопротивление стало неотъемлемой частью его нынешней жизни, навалившейся и придавившей действительности.

Самир мог этому противопоставить только свои мысли. В мыслях он мог беспрепятственно перейти любые границы, оказаться даже в Баку, перелетая лихо советско-афганскую границу, не волнуясь при этом быть сбитым «стингером».

А сон был не в его власти. Сон творил кто-то другой. С ним было очень трудно бороться – оставалось только не спать. Но в этой борьбе подводило тело – жалкая оболочка, тюрьма для души и одновременно её великое пристанище. Но плоть так быстро поддавалась силе нескольких граммов свинца, она так невыносимо болела при ранениях, так смрадно гнила.

Её возможности были так ограниченны здесь, на войне, на чужбине, в истреблении жестоком и бессмысленном, в разрушении чужой жизни, которая никого не звала строить светлое будущее под названием коммунизм.

Сон снова властно потребовал уделить ему время. Самир потушил свет, и все предметы растворились в темноте.

«В»

Зазвонил будильник. Он имеет привычку настойчиво звенеть тогда, когда совсем не хочется вставать.

Будильник-садист.

Мама встала. Разбудила мужа и сына. Потом пошла на кухню. Привычные движения – зажгла газ, поставила на плиту чайник. Достала из холодильника яйца и ловко сбросила эмбрионную массу на сковородку. Яйца возмущённо зашипели. Потом пошла в ванную. Выглядеть опрятно – необходимость.

– Азад, ты опаздываешь в школу. Вставай!

Азад всегда «экономит» время. Обратно на кухню – надо подать мужу чай. Он любит крепкий. Тут появился отец.