Магазин волшебных редкостей

Но воплощение собственного замысла настолько понравилось лорду, что он потребовал немыслимую по тем временам сумму в пятьсот золотых роннов за возможность вести продажи в стенах магазина. По вполне понятным причинам никто не спешил заключать с ним договор. Здание пустовало, а знакомые начали посмеиваться у Глэдтона за спиной. Его идея казалась обывателям лишенной всякого смысла. Самые прямодушные открыто упрекали лорда в расточительности. Именно тогда Глэдтон осознал, что построить здание недостаточно.

Требуется вдохнуть в него жизнь, заставить развиваться и расти, подобно живому существу.

Так как Аториус Глэдтон в свое время с отличием закончил магическую академию Тирониса, ему не составило большого труда наладить дела в магазине. Он собрал группу молодых и инициативных помощников. Обзаведясь единомышленниками, лорд ставил перед ними ответственные задачи. Но сами отделы, их расположение, ассортимент товаров и всякие удобные мелочи, из-за которых магазин стал впоследствии знаменит - все это дело рук самого Глэдтона.

Он не доверял никому внутреннюю отделку помещений, следил за тем, чтобы покупателям всегда вовремя доставлялись товары, если они выписывали их по каталогу. Иногда мне кажется, что сам воздух здесь пропитан его идеями.

Наверное, так и есть.

В детстве я развлекалась тем, что устраивала для посетителей, впервые попавших в МАГ, импровизированные экскурсии. Странно, но служащие и даже сам управляющий этому не препятствовали. Я считалась талисманом МАГа.

Дитя, выросшее в стенах магазина.

Конечно, попав в такое необычное и наполненное множеством интересных штучек место, люди терялись и не знали, куда им отправиться в первую очередь. Именно в этот момент перед ними появлялась ваша покорная слуга. Обычно я хватала своей пухлой детской ладошкой руку нерешительно замершего на пороге человека, чье лицо по известным мне одной причинам казалось симпатичным и достойным доверия.

– Госпожа, вы здесь впервые? Хотите я вам все-все покажу? – заявляла я, в упор глядя на какую-нибудь даму преклонных лет.

То ли мое детское обаяние было столь велико, то ли мне просто удавалось заинтриговать их этим своим решительным «все-все». Они улыбались, послушно следовали за мной по пятам, слушали мои рассказы о населяющих подземный этаж приведениях и, не прерывая повествования, которое нередко включало в себя драматические завывания и прыжки на одной ноге, умудрялись все-таки делать покупки.