Рябиновая невеста

Кажется, он так и проспал всю ночь, держа её, словно на привязи.

Она осторожно высвободила руку и отползла, закатывая рукав и разглядывая кожу на запястье в тусклом утреннем свете.

Да уж! Синяк выступил знатный.

Но зато дыхание монаха выровнялось и перестало быть хриплым. Он дышал сейчас тихо, почти не слышно. Олинн потянулась и дотронулась пальцами до его лба. Сильный жар ушёл.

— Ну вот, голубчик, и хорошо. Дальше ты уж сам. А мне пора, − прошептала она, вставая.

Но, прежде чем уйти, осторожно отвернула плед и заглянула под одну из повязок на его груди.

Мази и мох сделали своё дело. Раны уже не выглядели настолько безобразно, и Олинн даже удивилась – никогда не видела, чтобы заживление шло так быстро.

— Вот, здесь отвар, если очнёшься вдруг − выпьешь, − прошептала она и поставила большую глиняную кружку в изголовье у лежанки.

Ещё раз посмотрела на монаха и подумала, что надо бы попросить Торвальда привезти ему какую-нибудь из своих рубах. Хоть старую. А то…

В Олруде много больших и сильных мужчин, но тело монаха выглядит так, будто вытесано из куска скалы.

И нет никаких сомнений в том, что под этой кожей прячется огромная сила. От этих мыслей ей стало как-то не по себе. Но не то, чтобы страшно, а скорее, неловко от того, что она с таким жадным любопытством разглядывает могучие плечи раненого мужчины.

Ему точно нужно привезти какую-нибудь одежду!

Олинн снова укрыла монаха пледом и сказала, уходя:

− Я в замок поехала, но вечером вернусь. Надеюсь, ты придёшь в себя, Бьорн, и мы распрощаемся.

Торвальд на её предложение привезти монаху что=нибудь из своей одежды только фыркнул. Посмотрел на Олинн, прищурив единственный глаз, дёрнул кончик бороды, заплетённой в косичку, и спросил:

− Бьорну? Ты что, уже и имя ему дала, пичужка? С чего вдруг? Он тебе не ручной зверёнок. Не привязывайся к нему. Ярл Олруд, может, вообще велит его вздёрнуть на воротной балке − в назидание королю…

− Отец не повесит божьего человека, − уверенно ответила Олинн.

− Ты будто не знаешь Белого Волка! Ещё как повесит! И я бы его повесил.

Так что бросила бы ты это дело, а уж коли охота с кем возиться, так я скажу − замуж тебе давно пора. Стоило бы ярлу и позаботиться об этом. Выбери себе мужчину по нраву, а я перед ярлом похлопочу. А то хочешь, сам подыщу тебе доброго мужа, крепкого и надёжного…

− Ох, Торвальд, бросил бы ты заниматься сводничеством, − в тон ему ответила Олинн и, усмехнувшись, добавила: − Свахам усы не идут.