Отравленная кровь

Рейна дернули вверх. Не дав возможности встать на ноги, поволокли по коридору. Он надеялся, Эльмидала добралась до покоев. В противном случае жандармов ждал сюрприз.

Они еще не постучали в дверь, а та уже распахнулась. На пороге стояла Эльмидала собственной персоной. Жандармы опешили. Они не ожидали встречи с Богиней. Ее появление в дверях было, по меньшей мере, необычным, но никто не осмелился поинтересоваться, что она здесь делает.

— Богиня, — жандармы как по команде склонили головы.

Рейн усмехнулся, наблюдая за их покорностью, потом, спохватившись, опустился в позу покорности. — Мы нашли вашего невольника. Он бродил по дворцу.

— Правильно, — кивнула Эль. — Это я послала его в сад за цветами.

— Ночью?

— Почему нет? — она пожала плечами. — Таково было мое желание.

— Но он назвал другую причину прогулки, — жандарм недобро покосился на Рейна.

— Я велела ему молчать, — Эль и тут выкрутилась.

— Простите, Богиня, но с закатом передвижение по дворцу запрещено.

Мы вынуждены вернуть вам невольника. Без цветов.

— Благодарю за напоминание, — сейчас Эль походила на императора больше, чем когда-либо. Царственная осанка и холодность тона сделали свое дело. Жандармы торопливо откланялись, оставив невольника его госпоже.

Едва дверь за ним закрылась, и шаги смолкли вдали, Эльмидала переменилась. Холодность слетела с нее как листва с деревьев по осени. Но заметив синяки Рейна, она посуровела.

— Я прикажу их наказать.

— Не стоит. Они выполняли свою работу. Незачем привлекать лишнее внимание.

Эль вздохнула:

— Спасибо за помощь. Если бы они нашли меня.., — она замолчала. Ни к чему было объяснять, чем ей это грозило.

А затем Эль преподнесла Рейну самый ценный дар, на какой он только мог рассчитывать – она ему улыбнулась. Уголки ее губ приподнялись, и на щеках образовались ямочки, придав лицу небывалое очарование.

Будь воля Рейна, он бы впился в эти губы поцелуем. Страстно, жадно, горячо. Но он не смел. В Иллари и за меньшие проступки убивали на месте. А потому, пожелав госпоже спокойной ночи, он ушел на балкон, где стояла его койка.

Укладываясь спать, Рейн не подозревал, что проявил в этот вечер непозволительную беспечность. Жадные глаза и уши все это время были начеку. Наблюдали и слушали.

Права была Тантала, госпожа Верды замыслила недоброе.