Отравленная кровь

Невольников посылали на разные работы. Кому-то выпадал сущий пустяк – служить вольным. А буйных отправляли добывать руду. В этот раз Рейна уже ничто не спасет. Это третья попытка побега. После нее только рудник, где живут от силы пару лет.

Потому он бился отчаянно. Швырнув в жандармов бочку, сбил их с ног. Подхватил доску и с воплем кинулся на противника. Ему бы пробиться к лестнице, вырваться из трюма, а там свобода. Но жандармов было на порядок больше. Они навалились со всех сторон.

Рейн хорош в бою, но даже ему не справиться одновременно с пятью вооруженными мужчинами. Мелькнула шальная мысль – пусть убивают. Лучше так, чем медленно подыхать в забое. Он ринулся на лезвие, но удар сзади по голове достал раньше. Рейн повалился на палубу без чувств.

Пришел в себя в распределителе. Отсюда рабов развозили по местам работы. Затылок ныл, во рту привкус крови – прикусил язык, когда падал. До чего тошно снова сюда попасть. Лучше б выбросили за борт с камнем на шее, утопили как котенка.

Но нет, илларцы верят в перевоспитание. По крайней мере, так они говорят, а на самом деле просто наслаждаются страданиями других.

В камере он был один, но в коридоре кто-то ходил – вольный выбирал раба. Рейна это не касалось. Ни один вольный, если он в своем уме, не возьмет его служить к себе в дом. Он убийца, к тому же беглый. Таких, как он, сторонятся. Ведь ему ничего не стоит свернуть хозяину шею.

— Кто здесь у вас самый буйный? — донеслось до Рейна.

Он еще не видел вольного, но уже хотел посмотреть на любителя острых ощущений.

— Вам зачем такой, благородный? — насторожился жандарм.

— Твое какое дело? Показывай, что велят.

Жандарм не спорил. Должно быть, вольный важная птица.

Рейн прислушался – шли в его сторону. Вряд ли в распределители был кто-то хуже него. Страшно представить, для чего вольному такой, как он. Может, он из тех, кому доставляет удовольствие страдания других? Специально берет того, на кого всем плевать.

Если Рейн умрет, никто плакать не станет. И жандармы особо копаться в причинах его гибели не будут. Наоборот вздохнут с облечением.

Вольный подошел к камере. По одежде невозможно было определить кто таков. Лысый да тощий, с впалыми щеками. Маленькие глаза смотрели злобно. Внешность вольного ничего Рейну не сказала. Разве только что хорошее его не ждет.

— В чем он виновен? — спросил лысый.