Отравленная кровь

Его привели в круглый зал. Надавили на плечи, заставляя опуститься на пол – встать на колено и склонить голову. Предплечье одной руки он положил на поднятое колено, кулаком второй уперся в пол. Только так и никак иначе. На Иллари это положение зовется позой покорности. Она первая, чему учат рабов. Рейн стиснул зубы, из последних сил терпя унижение. Работать не проблема, необходимость пресмыкаться – вот что невыносимо.

В зал вошел тот самый вольный, что забрал его из распределителя. За ним следовала толпа девушек.

И зачем им Рейн понадобился? К девушкам беглых рабов не подпускают.

Они остановились напротив. Рейн по-прежнему преклонял колени. Без дозволения вставать нельзя, а он его не получал. Вольный тем временем общался с одной из девушек. Из позы покорности ее не рассмотреть.

Но любопытство победило – Рейн осторожно приподнял голову. Девушка, к которой обращался вольный, была чудн

а

я какая-то. Но красивая, чего уж там. Густые каштановые волосы, мягкими волнами спускающиеся на плечи.

Чувственно очерченные губы. Глаза синие, как воды океана омывающего острова. Чуть вздернутый нос. Все в ней было гармонично и приятно глазу, но чего-то недоставало. Не было огонька в глазах, не хватало ямочек на щеках, что наверняка появятся, если девушка улыбнется. Только в том и беда – она не улыбалась. Вроде слушала, но вид равнодушный, словно говорили не с ней. Смотрела в одну точку мимо вольного, мимо охранников и Рейна, как если бы видела что-то им недоступное. Даже искушение возникло взглянуть туда же. Вдруг там и правда что-то интересное?

— Госпожа моя, — произнес вольный, — у меня для вас подарок в знак примирения. В последнее время отношения у нас не ладились. Хочу загладить вину.

Девушка молчала. Не поймешь то ли не расслышала, то ли ей плевать на попытки вольного подлизаться. Лицо ничего не выражало. Прямо маска. Аж жутко.

— Госпожа благодарна, — ответила старшая из спутниц девушки.

Может, вольный изначально к ней обращался? Но смотрел-то он на девушку.

А она по-прежнему глядела в стену, не моргая.

— Я долго думал, что вам подарить, — продолжал вольный. Его этот странный диалог не смущал. — И вспомнил, что нет ничего важнее безопасности Богини. А потому вот мой скромный дар, — вольный махнул рукой в сторону Рейна, — невольник-телохранитель.

Женщина, что отвечала вольному, посмотрела на Рейна с сомнением. Он и сам поразился услышанному.