Отравленная кровь

Нарочно подсунул ей неблагонадежного невольника, чтобы тот сделал грязную работу. Она не возражала. Пусть так. В ее положение не выбирают, откуда ждать спасения. Она даже помогла – велела выдать невольнику оружие, сама явилась к нему ночью. А он ничего не сделал!

Она плелась обратно в кровать на негнущихся ногах. Во рту стоял привкус крови – от досады прикусила щеку. И снова слезы, будь они неладны. Неужели еще семь лет терпеть? Хотелось рыдать навзрыд, чтобы лицо опухло, а белки стали красными, но она и такого пустяка не могла себе позволить.

Рухнув на кровать, Эль пыталась успокоиться. Зачем Квист подарил невольника, если не хотел ее смерти? Может, она все не так поняла, и он приставлен к ней для слежки? Что жрец надеется узнать? У нее нет тайн, которые могут его заинтересовать. То, что она глубоко, отчаянно, невыносимо несчастна известно ему и без того. Но жрецу плевать. Он собственную дочь готов обречь на весь тот ужас, что ежедневно переживает Эль. И все ради престижа.

К утру она успокоилась. В конце концов, ничего непоправимого не случилось. Она размечталась, позволила себе поверить, что ее мучения скоро закончатся. Ошиблась, как бывало не раз. И это еще один урок – хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, делай это сама.

Невольник вел себя невозмутимо, словно ночью ничего не произошло. С ним надо быть настороже. Без сомнений он шпион верховного жреца, иначе бы давно ее выдал. Желая его задобрить, Эль сделала себе пометку приказать Арде поставить койку.

Сегодня намечался тяжелый день, а потому Эль вскоре забыла о невольнике. Ее предстояло пойти на церемонию дарения. Там соберутся все. И хотя церемония сама по себе испытание, особенно пугали встречи, которые она сулила.

После присыпки порошком ее нарядили в тунику до пят. Ткань как обычно ничего не скрывала, но Эль привыкла к подобным нарядам. Ей приходилось стоять абсолютно нагой перед многотысячной толпой.

Вместе со служанками она направилась к главной террасе, откуда правящая верхушка Иллари следит за ходом церемонии. Место Эль было среди них, но лишь физически. Что она думала и что чувствовала, никого не волновало.

Невольник шел с ними. Теперь он всегда был поблизости. Это раздражало. Квист умудрился испортить ее и без того несносную жизнь. Отныне она даже в собственных покоях не сможет расслабиться.