Отравленная кровь

Жрецы ее верные слуги. Вот он шанс на полноценную жизнь. Если докажет, что чего-то стоит, к ней начнут прислушиваться. Политика всегда ее интересовала.

Только немного страшно, что явится император. Он последний, кого Эль хотела видеть. Но в длинном как тело змеи зале, где собрались жрецы, его не было. Повелителя Иллари больше заботили наложницы, чем дела государства.

В зале вместо одной стены – бесконечный балкон с колоннами. Легкие занавеси колыхались от ветра. Эль шла в сопровождении свиты из служанок.

Жрецы почтительно расступались, склоняли головы, но поглядывали исподлобья на полуобнаженное тело. Во рту пересохло, и она нервно облизала губы. Никак не привыкнуть к подобным взглядам.

Эль миновала стол со стульями – места жрецов – и поднялась на возвышение. Ее кресло было отлито из золота. Такова традиция, этот металл символизирует Богиню. Попробовали бы они голыми ягодицами посидеть на холодном и жестком золоте. Тело вмиг затекло. Хоть бы подушку дали! И ведь нельзя ерзать, выдавать, что тебе неудобно.

Богине чуждо земное. Хорошо хоть кормят.

Служанки заняли места за спинкой кресла и по бокам. Кто-то стоял, кто-то пристроился на ступенях. В их окружении Эль чувствовала себя уверенней. Теперь ее тело было не так легко рассмотреть. Грудь прикрывали нити бус, сплетенные из того же золота, ноги – юбка, больше похожая на набедренную повязку. Сидя, Эль ощущала себя практически одетой.

Верховный жрец – лысый и сухой, точно мертвое дерево – объявил повестку дня, стоя спиной к Эль.

Все делали вид, будто ее нет в зале. Словно она и правда скульптура. Полюбовались, пора и делами заняться. Это больно било по самолюбию. Она не позволит так с собой обращаться!

Эль терпеливо молчала, слушала. Но едва объявили послов из Эльфантины, чуть не подорвалась с кресла им навстречу. Лишь усилием воли заставила себя сидеть, как ни в чем не бывало. Только подрагивающие пальцы выдавали волнение. Она сжала кулаки, пока никто не заметил. Напомнила себе – ты в Атноре столице Иллари.

Здесь любой промах может стоить жизни. Отец учил скрывать слабости, иначе их используют против тебя. Хоть Эль и живое воплощение Богини, но сколько сотен мечтает занять ее место. Этим дурехам не понять быть Богиней не привилегия, а пытка.

Послы, кланяясь, косились на Эль. Им было неловко от ее наготы. Она же почти равнодушно воспринимала их внимание. Куда больше заботила причина их приезда. Вряд ли дело касалось торговли.