Отравленная кровь

В воздухе танцевали пылинки, и витал аромат курений – терпкий с ноткой апельсинов, которыми был завален алтарь. Люди приносили Богине в дар этот фрукт, почитая его за символ солнца. Им же неизменно угощали Эль. Никого не волновало, что у нее аллергия на цитрусовые.

Пока в зале, не считая жрецов, никого не было. Они окуривали помещение и готовились к песнопениям, не обращая внимания на Эль. Лишь Квист устремился к ней ястребом, стоило войти под своды храма.

Эль подобралась, предчувствуя неприятный разговор.

Верховному жрецу было за что на нее злиться. В последний разговор с императором, она упомянула, что Квист злоупотребляет полномочиями, наживаясь на своей должности. Она и сама не знала, зачем это сделала. Не удержалась от маленькой мести. Вряд ли жреца сместят, но несколько неприятных минут она ему обеспечила. Император умел нагонять ужас. В этом ему не было равных.

— Явилась, — Квист, покачиваясь с пятки на носок, сверлил Эль взглядом. — Довольна своей выходкой? Неужели всерьез думала мне навредить?

— Я не смела на это надеяться, — голос Эль звучал тихо, но твердо.

Квист, почувствовав в ней вызов, не сдержался. Дернулся вперед, точно хотел схватить ее за горло, но рука не достигла цели – подобно стене между ним и Эль вырос невольник. Она даже не сразу сообразила, откуда он взялся. Вроде стоял за спиной и вдруг уже впереди – выставил локоть, преграждая жрецу путь, да так резко, что Квист натолкнулся на него грудью и закашлялся.

Никогда еще Эль не защищали, не заслоняли своим телом, принимая адресованный ей удар на себя.

Даже верная Арда при всей любви к госпоже и желании услужить держалась в стороне. Для Эль это было новое неизведанное чувство – безопасность. Она так удивилась, что забыла о Квисте и его злобе, о жрецах, что обернулись в их сторону, жадно вглядываясь в развернувшуюся перед ними сцену, и даже о том, что находится в храме, где каждый сантиметр пола и стен священен, ведь их когда-то касалась сама Великая Богиня. Мир будто перестал существовать, осталось лишь ощущение полной защищенности, коконом окутавшее Эль.

— Да как ты смеешь, наглый раб! — окрик Квиста вернул Эль в реальности. — Убери от меня свои грязные руки.

Жрец попытался оттолкнуть Рейна с дороги, но не тут-то было. Невольник даже не покачнулся. Широко расставив ноги, он стоял нерушимым монолитом. Сдвинуть его с места не смогло бы и землетрясение. Эль впервые оценила своего телохранителя с точки зрения силы.