Полюбить тигра

Она была поражена. И сокрушена.

Её руки дрожали, она не переставала плакать. Мун подошла к ней, взяла её за подбородок и подняла лицо выше.

— Вы непредумышленно нанесли вред моему ребёнку и будущему нашего рода, а я сделаю это специально. Всё в силах Эдриана, и, если он захочет быть даже в обличье тигра пушистым котёнком — будет. А нет — кровавый след будет преследовать вас до сгорания нашего светила.

После этих слов в комнате стало тихо. Эдриан сильно испугался и побежал по лестнице наверх обратно к себе в комнату.

Он забрался на кровать, накрылся с головой одеялом и стал сильно плакать. Перед глазами стоял образ незнакомой злой женщины, её слова — яд в венах.

Мальчик сам не заметил, как заснул.

И сейчас, до сих пор, слова Мун жили внутри Эдриан и напоминали ему о том, кто он есть на самом деле.

Эдриан — тигр. Зверь. Самый настоящий убийца.

Flashback end.

#My darkest days — Save me

С той случайной встречи (её, конечно же, встречей можно назвать с большой натяжкой, но всё же) прошло немного времени, но Эдриан помнил, как чужие глаза, наполненные страхом, так и ровное, спокойное дыхание.

Он отошёл от оцепенения практически сразу, развернулся и пошёл как зомби обратно в глубь леса. Не обернулся, чтобы проследить за незнакомцем, не выждал время, чтобы наброситься на него со спины.

Эдриан бездействовал.

Его большие увесистые лапы ломали под собой миллионы веток и костей, но сейчас внутри него что-то дрогнуло.

Он не боялся людей, не боялся конкретно этого человека, скорее, это стало для него большой неожиданностью.

Сколько он скитался по этому лесу? Пять лет? А может, все сто? Он потерялся во времени, он истосковался по теплу человеческого и родного тела, ему не хватало общения…

Ему всегда чего-то не хватало.

Ветер взъерошивал его пышную шёрстку, когда Эдриан, перебирая большими когтистыми лапами, направлялся в своё укрытие. Его сложно было обнаружить остальным зверям, потому что Барнс ютился в старой захламлённой и брошенной избушке лесника Мэттью.

В неё никогда не думали забраться остальные и обходили стороной путники. Правда, Эдриан никогда не видел их — только слышал.

Но все его мысли были заняты не тем, как прийти в своё укрытие и отдохнуть, подумать, куда направиться после, и полакомиться сырым мясом. Он вспоминал незнакомца и злился на самого себя. Одним ударом лапы он мог либо расцарапать ему лицо, либо вообще убить.