День за днем. Эпизод 6

Тут же сзади раздается голос Зимовского и он сам, с засунутыми в карманы руками, протискивается в другую дверь, со стороны коридора:

- Марго, а ты знаешь какое самое лучшее средство от головы?

Чуть склонив голову набок, скептически окидываю взглядом очередного шутника - у этого укурка тонкого юмора точно не бывает:

- Неужели, топор?

Антоша радуется как ребенок:

- Нет, гильотина.

Сощурившись от очередного сигнала в висках, хмыкаю:

- Зимовский, пятый класс вторая четверть.

- Ну, какого уровня разговор, такие и шутки.

Он что подслушивал нашу перепалку? Антон по-обезьяньи скалит зубы:

- Гы-гы.

И следует дальше, за Гончаровой. Два сапога пара. Провожая удаляющуюся спину, тихонько приборматываю:

- Придурок.

В дверном проеме место Зимовского уже занимает Калугин. И касается моего плеча:

- Маргарит, да не обращай внимания на всю эту шелупонь.

О, как! Выскочил из ниоткуда и рубанул шашкой. Интересно, про кого это он: про Зимовского или про Гончарову, так и сгинувшую в поисках таблеток? А сам он тоже стоял неподалеку и слушал? Пытаюсь сосредоточиться, хмуря брови:

- Ты о чем?

Андрей, набрав в легкие воздуха, выдает комплимент:

- Я о том, что ты самая красивая женщина на свете.

Во-о-о-от, приятно слышать. А то мать, мать…, снулая и кругами под глазами. Мне приятно и я улыбаюсь, потупив глаза. Андрей добавляет:

- Болит голова при этом или нет, неважно.

- А, ты об этом. Ну, спасибо на добром слове.

- Не за что.

Мы смотрим, друг на друга, и на меня вдруг накатывает - вспоминаю и как признавались друг другу в любви под проливным дождем, и как целовались до потери дыхания….

Может быть, сейчас, называя самой красивой женщиной, он снова готов вернуться в то счастливое неведение? Мужчина и женщина, и никаких заморочек… Калугин вдруг трясет головой и отворачивается:

- У меня все равно не стыкуется, что ты это не ты!

Он смеется, а у меня отвисает челюсть от такого признания и вытягивается лицо. Опять двадцать пять и сбоку бантик. Недоуменно качаю головой:

- Андрей, это не самая свежая мысль, которую ты озвучил.

Что-нибудь еще?

Исподлобья гляжу, как Калугин качает головой и как ни в чем небывало, продолжает:

- Еще я хотел сказать, что я очень, очень тебя люблю.

Приятно, конечно, слышать, но очевидно, что мы все там же и по тому же месту, и ничего не меняется - он не готов. Мне нечего сказать и я молчу, а взгляд Андрея тем временем спускается с моего лица куда-то вниз:

- Я хочу, что бы ты об этом знала.