Мой незнакомый муж

Над ней сияли дешёвой искусственной позолотой на фасаде здания два гигантских толстых обручальных кольца. Я нервно уставилась на них, мысленно повторяя как аутотренинг: «Если что, развестись всегда успеешь».

Из машины я вышла как в тумане, опираясь на твёрдую руку Влада. Толпа приветственно взвыла, все ринулись в нашу сторону. Через несколько секунд люди окружили нас, вокруг стоял радостный гул голосов. Это что – всё наши гости? Да их же тут больше сотни, и знакомых лиц я почти не вижу.

Какая-то девушка, пробившись в первые ряды, начала курлыкать, какая я красивая невеста.

Сладко так, я бы даже сказала, чересчур сладенько. А всё, что чересчур, вызывает подозрения. Я машинально ответила ей дежурным комплиментом, стараясь не слишком откровенно пялиться на девицу. Высокая, эффектная шатенка в длинном алом платье продолжала чирикать медовым голоском:

– Татьяна просто чудо сотворила с твоей внешностью, сделала из тебя такую красавицу. Правда, Влад?

– Не вижу разницы, – суховато ответил он.

Шатенку быстро оттеснили другие гости, какие-то люди говорили, как все чудесно, прекрасно, и погода благоприятствует, и мы такая идеальная пара… Я кивала, растягивая губы в улыбке.

В стороне шеф что-то сердито высказывал красотке в алом платье.

Любопытно, кто эта девица? Родственница Влада? Коллега? Или и то, и другое? Попозже спрошу, не нравится она мне. Скользкая какая-то, сладенькая до противности, и с удовольствием прошлась между делом по моей вполне нормальной внешности, да ещё и Влада в соучастники пыталась привлечь.

Откуда-то из толпы возникли мама с Николаем Павловичем – чинно, под ручку. Мамуля с ходу выдала:

– Ну вот, наконец-то вы решили расписаться. Сколько я вам говорила: всё должно быть, как у нормальных людей!

Ну хоть что-то осталось неизменным. Мама ведёт себя так, будто я – дитя неразумное, и мне обязательно нужно рассказать, что для меня будет лучше. И неважно, что вокруг полно народу.

– Оленька, – предостерегающе произнёс Николай Павлович.

– Мы за вас так рады, так рады… – тут же сменила тон мамуля.

Я с благодарностью взглянула на соседа. Никогда бы не подумала, что он может повлиять на мою маму.

Откуда-то зазвучала музыка – конечно, марш Мендельсона. Гости расступились. Перед нами лежала длинная бежевая ковровая дорожка, ведущая в двери загса. Влад взглянул на ковер с удивлением, потом выразительно посмотрел на худенькую невзрачную женщину.

– Нити памяти, настроенные только на вас двоих, – она кивнула.