Марой и хранители

– Выглядит изящно. Так у вас есть неконтролируемый ментальный дар? – вспомнил Рене. – И что же с этого? Научитесь владеть им.

– Он у меня… необычный, родители знают о нём и не считают опасным, – призналась Люсиль, верно истолковав тень иронии в светлых глазах собеседника. – И да, я никому не причиняла никогда вреда! Наоборот, все были всегда счастливы…

– Настолько, что готовы передраться за вас? – усмехнулся Рене, рассматривая потолок. – А как же главный закон о невмешательстве, который вы, получается, нарушали каждый день? Причём с благословения своих родителей.

Люсиль вспыхнула, готовая защищать свою честь:

– Я умею держать дистанцию! И никому никогда не подавала повода думать лишнего! Арман не входит в число тех, кому просто рядом со мной хорошо – мы любим друг друга. И если вы успели хорошо узнать сирру Элоизу, то должны понимать, как ей необходима моя поддержка!

Рене развёл кисти рук, будто он ничего против такой благости не имеет. Затем вернулся в прежнее положение, лицом к поверхности постели.

– Вы мне не верите! – округлив синие глаза со слипшимися мокрыми ресницами, поразилась Люсиль.

– Я – верю. А ваша подруга, нацепившая вам браслеты, очевидно, нет. Ответьте себе честно на вопрос – в день, когда вы поняли, что ваш Перекориль от вас без ума, ваш дар уже действовал?

– Какой Перекориль? Вы хотели сказать – Арман?

Рене пересказал сюжет сказки Теккерея, возможно, имевшей в Люмерии свой аналог, но Люсиль его не узнала.

– Пообещайте мне рассказать её полностью, когда ваши силы восстановятся!

– Отчего же нет? Расскажу. Если вы мне проясните ещё один момент, который я не понял. Какое препятствие теперь между вами? Сир Арман стал холоднее с того момента, как увидел вас в браслетах?

Девушка покачала золотыми локонами, и свет заиграл в её дорогих заколках, украшавших сложную причёску:

– О, нет. Слава Владычице! Арман не дал мне повода усомниться, только… он теперь не может прикасаться ко мне, как раньше…

– И вы думаете, что дело в браслетах?

– В чём же ещё? Этот желчный инквизитор, который должен был помочь снять браслеты, тоже сказал, будто дело не в них…

Рене молчал, наверное, делал вид, что утомился и желает отдохнуть от болтливой сиделки.

– О чём вы думаете, сир Рене? – первой нарушила тишину девушка.

Задумчиво и отчасти тягуче, в тон своим неким мыслям, юноша произнёс:

– О разном понимании слова «любовь».