Марой и хранители

Ничего, если я буду к вам приходить?

Филиси рассмеялась, озвучивая общую мысль:

– Если хозяева отпустят. Вам уже и господин инквизитор привозит лакомые кусочки, – гогот на кухне напомнил о вонючей синей рыбе. – А так-то можете приходить сегодня вечером, мужчины собрались за хмелёвкой перекинуться в карты.

Рене прошёлся языком по зубам, очищая их от крошек, подумал и кивнул:

– Приду. Правильно ли я понял, это от господина инквизитора была та синяя дрянь? А ещё есть?

Перебивая всеобщие смешки, Тео, улыбаясь, сказал:

– Вынесли на улицу.

Собаки, и те обходят стороной. Чуть все продукты не попортила рыба господина инквизитора…

– Так похороните её с честью, наконец, ибо никто не заслуживает такого унижения после смерти. А сиру Марсию скажите, что я её доел, – Рене подмигнул Филиси и смылся, оставляя за собой одобрительный смех слуг, впервые в жизни, как и Рене, познакомившихся с ароматом редкого деликатеса.

Что за испытание уготовил Ленуар, Рене не понимал, но, это было очевидно, инквизитор просто так ничего не делал, значит, эта чудовищная рыба-отрава что-то да значила.

Теперь, когда желудок был в состоянии снабжать мозг новой энергией, можно было навестить госпожу Делоне.

*****

Странная была напасть у Элоизы… Возвращаясь от неё в сопровождении Ойлы, Рене не мог не размышлять об этом. Если бы всё отражалось на маг-ауре, сир Марсий вычислил бы с помощью инквизиторских очков и пригласил бы специалиста по изгнанию шархала (или кто там высасывал энергию из женщины?).

«Надо будет попытаться позаимствовать очки, но для этого причину придётся придумать действительно убедительную», – думал Рене, обнимая портальный ящик госпожи Делоне обеими руками как ценную ношу. Рене всего лишь спросил, есть ли в замке почтовый портал для слуг, а женщина с готовностью откликнулась отдать свой:

– Мне редко кто пишет, – покосившись в сторону Ойлы, госпожа Делоне торопливо добавила, – разве что твоя матушка, да каталоги из Люмоса присылают.

Так что не стесняйся и пользуйся ящиком, мой мальчик, напиши своей Дульсинее, чтобы она не беспокоилась за тебя.

Во время посиделок с Арманом в купальне, воспользовавшись его настроем на откровенность, спросил про мать, давно ли у неё появилась тревожность. Арман ответил, что года три назад, но среди всех значимых событий того периода не вспомнил ни одного, которое смогло бы подсказать отправную точку психоза.