Половина моей души

Старуха же перевела взгляд на меня, и я смогла разглядеть, что глаза у неё разного цвета: один бледно-голубой, словно подёрнутый молочной дымкой, второй ярко-зелёный с мелкими коричневыми вкраплениями.

– Итак, вижу, Ваше Высочество, вы сделали свой выбор, – насмешливо проговорила ведьма, цепким взглядом впившись в лицо Орсэя. – Пути назад для вас теперь нет. Не жалеете?

– Нет, – твёрдо ответил тот.

– Ещё пожалеете, – посулила ведьма и повернулась ко мне. – Итак, вы здесь. Я давно вас ждала.

– Да неужели? – я не смогла скрыть скепсиса в голосе.

– С чего бы?

– Магия в тебе так и плещет, – полностью проигнорировав мои слова, продолжила Одал, неожиданно перескочив с «вы» на «ты». – Поглотила источник силы, да? Как он называется в твоём мире?

У меня по спине пробежали мурашки, причём не столько от слов старой ведьмы, сколько от её пронзительного взгляда, пробирающего до костей, и замогильного холода, медленно расползающегося по крохотной комнате. Одал была ведьмой, причём очень сильной.

Только вот её магия была совсем иного рода, не такой, как та, с которой я сталкивалась прежде. И от этого мне стало по-настоящему страшно. Глядя в разноцветные, какие-то пустые, безжизненные глаза провидицы, я вдруг подумала, что именно такие глаза должны быть у самой Смерти.

– Тысячелетний Источник, – дрогнувшим голосом ответила я. – В моём мире это Тысячелетний Источник

На моих глазах радужка и зрачки ведьмы начали медленно светлеть, пока полностью не побелели, слившись с белком.

– Вижу подземное озеро, – резко изменившимся, каким-то замогильным голосом заговорила Одал. – Ничто не питает его – ничто не питает оно. Давно заброшенное, одинокое. Вокруг – лишь тёмные твари, пожирающие друг друга и всех, кто попадётся им на пути.

Я судорожно сглотнула и крепко стиснула пальцы, ощущая, как магия внутри бурлит, вступая в конфронтацию с силой ведьмы, бурным потоком разливающейся вокруг.

– Одинокий ребёнок в непроглядной темноте, – между тем бормотала ведьма, очевидно, погрузившись в некое состояние транса, не видя ничего и никого вокруг себя, лишь далёкий мир видений и образов.

– Любимый и тщательно выпестованный, с чистой душой и горячим сердцем. Яркое солнце, что светит и греет всех страждущих.

Внезапно ведьма замолчала, и её глаза за считанные мгновения вернули себе первоначальный вид. А затем Одал вдруг резко перегнулась через стол, и её тонкие узловатые пальцы вцепились мне в предплечье, с силой сжав его.