Половина моей души

– Я должна туда попасть, – сдавленно проговорила я, подняв голову на Кеназ. – Пожалуйста.

– Дэйрэ, – позвал меня Орсэй. Его голос был наполнен состраданием, а взгляд – жалостью. – Не надо. Ты уже ничего не изменишь.

Я полностью проигнорировала его слова, продолжая буравить лесную деву пристальным взглядом.

– Как пожелаешь, – отозвалась та. – Оротронер тебя отведёт.

* * *

Как оказалось, Блямс без труда путешествовал на большие расстояния, используя водоёмы как своеобразные двери. Нырнув вместе со мной в чёрную воду, он вынырнул посреди знакомых мне болот, проломив своей чугунной башкой толстую корку льда.

За несколько секунд я попала из жаркого лета в зимнюю стужу. Всё вокруг было усыпано снегом. Поскольку моя одежда, равно как и босые ноги, не были приспособлены к зиме, Блямс до самой деревни нёс меня на плече, согревая своим теплом.

Кеназ не солгала – от деревни остались лишь огромные сугробы да верхушка церкви – самого высокого здания из всех. А ещё треклятое дерево, одиноко стоящее в небольшой ямке посреди снежных кручей.

Весь его ствол был покрыт густой алой кровью, выглядевшей так, словно она была пролита совсем недавно. Само дерево выглядело ужасно: заледеневшие листья и ветки обуглились, а верхушка разломилась пополам, точно в неё ударила молния. Оно больше не испускало тёплый, манящий свет, привлекающий внимание всех странных существ в округе. Теперь от дерева исходила тягостная аура обиды и печали.

Первым моим порывом было броситься откапывать дома и искать людей, но я сразу же отмела эту идею, как бессмысленную – если бы здесь были живые, они бы не позволили домам утонуть в снегу.

– Возвращаемся, – тихо проговорила я, уткнувшись носом в плечо своему провожатому. – Здесь нам больше нечего делать.

Огненная западня

На этот раз восстановление шло очень медленно: даже спустя неделю я не могла ни во сне, ни тем более наяву отправиться к Орсэю. Впрочем, я и не особо стремилась к этому.

После визита в родную деревню, от которой не осталось, по сути, ничего, внутри меня поселилась пустота. Я хорошо помнила то отчаянье, боль и чувство вины, которые снедали меня после смерти матери. Сейчас же ничего этого не было. Все эмоции и чувства будто выключили. Или, быть может, зимняя стужа, уничтожившая всё, что было мне дорого, настигла и меня, сковав сердце ледяной коркой?

Кеназ, казалось, моё состояние ничуть не беспокоило.