Кейр. Ярость мести

Кейр взмахнул рукой, портал снова объявился перед ним, переливаясь привычными цветами.

***

Прошел месяц. За это время он успел оказаться в испепеляющих пустынях, очутится посреди болота и вылететь из барной драки в гнездо очень недовольной птицы. Ее перо показалось странным, оно отдавало магическим отблеском. Но было не до разглядываний. По неволе Кейр стал таким же скитальцем, как и Глиссейн, но ее так и не нашел. Хоть внутри и горело пламя поисков, Кейр уже спутался, огонь надежды найти Глиссейн это или зов новых приключений.

Он ее понял, особенно когда сидел у тлеющего костра в каких-то дебрях. Но с каждым днем пламя поисков угасало внутри. Шрам уже давно не горел как прежде. Каждый новый портал давался труднее.

***

Не замечая ночи, Кейр оказался на кладбище. Ни надгробий, ни табличек, только насыпи и остатки прежнего убранства. Кажется, ему было лет сто, не меньше. Заброшенное и оскудевшее место. Как и прежде, Кейр прошелся, скрестив руки на груди, чтобы хоть как-то справляться с пробирающим холодом полнолунной ночи.

Он озирался — ни души. Хотя…

Буквально через несколько бугорков кто-то сидел на низкой лавочке, сделанной из ствола дерева. И Кейр давно бы мотал ноги отсюда, если бы фигура не была так похожа на ту, которую он так давно ищет. Кейр беззвучно приближался. Талия та же, те же дреды, переплетенные сзади, та же не везде прикрывающая одежда. Это была точно она!

Кейр тихо подошел сзади и сел рядом. Он снова почувствовал ее тепло. В руках у Глиссейн был прутик, которым она ковырялась в траве.

— Топчешься как слон. Я твои шаги распознала за 15 метров, — сухо высказалась Глиссейн.

Кейр сложил пальцы замком. За это время он так и не придумал, что сказать. Теперь эта неловкая пауза давила на него.

— Ну, что пришел? — прервала песню сверчков Глиссейн.

— Я понял, почему ты так ненавидишь их, — Кейр смотрел себе под ноги.

— Хах! Правда?

— Да… Одни меня обманули, вторые раскрыли правду, но каждый из них хотел меня использовать ради своих намерений.

А ты… Ты была права.

Снова было молчание. Но оно было вдумчивым. Кейр думал, как бы извиниться, а Глиссейн обдумывала его слова. Прутик в ее руках застыл:

— Здесь похоронены мои родители, — она посмотрела на бугор перед ними. — Вместе. Они бились в той войне на стороне белых и погибли в сражении. С тех пор я поклялась себе, что не ввяжусь в это никогда. И это осталось в прежней жизни, а ты меня снова втянул в нее, — Глиссейн тяжело вздохнула и повернулась к Кейру.