Проклятый Отбор

Видела темнеющее море и покачивающиеся огоньки у заходящих в гавань Коррины кораблей.

Было спокойно и тихо.

Король Хакан оказался прав – подземные толчки больше не повторялись, и вулкан, несколько раз встряхнувшись, словно большая собака, снова заснул.

Вот и меня стало клонить в сон. На это я лениво подумала… Почему меня волнует то, что происходит в Трирейне? Люди, выросшие по соседству с Ингором, должны быть встревожены куда больше моего. К тому же, раз их король заверяет, что все под контролем – а Хакан Ассалин не производил впечатления легковерного глупца, – и за вулканом пристально наблюдают, кто я такая, чтобы сомневаться в его словах?

Зевнула.

Ну, раз вулкан спит, то и я тоже могу немного… Глаза закрывались, навалилась дремота, и я откинулась в мягком кресле. Решила, что посплю пару минут, после чего вновь стану ждать окончания Отбора.

Разбудили меня негромкие голоса и непонятный стук.

Открыв глаза, обнаружила, что в моей гостиной полно незнакомого народа – слуги с деловитым видом заносили объемные саквояжи, сгружая их прямиком на мягкий пушистый ковер.

- Это что еще такое?! – подскочила я на ноги. – Откуда?! Кто приказал?

Кинула взгляд на встревоженных служанок, появившихся из смежной комнаты, но они тоже ничего не знали. Впрочем, не успела я получить ответ, как заметила на боку одного из саквояжей гербовый знак рода Легеров.

Нахохлившийся орел уставился на меня недовольно, сжимая в лапе свой ключ.

- Приказали доставить! – сообщил один из слуг, тогда как остальные продолжали заносить круглые и квадратные коробки…

- И кто же приказал? – поинтересовалась я.

Впрочем, вопрос был исключительно риторическим. Выходит, после нашей беседы – вернее, после моей пространной речи о ненависти, которую я испытывала всю свою жизнь, – мой «папочка» проникся странными идеями. То ли почувствовал раскаянье, то ли в нем вспыхнули подзабытые отцовские чувства, поэтому он и решил меня щедро одарить.

Или же…

Я усмехнулась. О нет, думаю, все было совсем по-другому! Скорее всего, граф осознал, что меня призвали на Отбор как одну из Легеров, и засобирался не ударить в грязь лицом перед королем и высшим обществом Трирейна.

Правильного ответа я не знала, но результат мысленной работы графа Легера был налицо.

Вернее, лежал посреди моей гостиной.